помимо них можно было считать и другую пару — красавице и чудовище, они явно подходят под это описание. Высокая, статная и белокурая девица со своим шрамастым кавалером слушали старших, крепко сцепив ладони друг друга. В свете масляной лампы был замечен крохотный блеск обручальных колец.
Тем временем обсуждение за столом плавно переходило к концу. За этот не самый приятный и тяжелый разговор в основном говорили самые старшие. Та самая миниатюрная старушка со смешной шапочкой, она же Бабушка Невилла, была настроена воинственно. В ее маленьких глазах стоял праведный огонь. Чего не скажешь, глядя на ее комплекцию. Все ее намерения поддерживала суровый профессор, декан, мастер трансфигурации и прочее, прочее. Она странно посматривала на Гермиону с некоей задумчивостью и печалью в глазах. И та приятная тетка со своей дочерью. Аберфорта не было, так как тому стало не до разговоров.
Слова воришки никто не воспринял всерьез, а по мне стоило бы. Раз он до сих пор жив, при том, что он так же помогал врагам нынешней власти, мужик то умеет выкручиваться из подобных передряг. А значит кое-что да понимает в этой жизни. Однако судя по лицам остальных, все они были готовы выдвинуться на площадь казни хоть сейчас, прямо в самую гущу западни, а там будь, что будет.
— Я не в праве просить у вас помощи. Поэтому я спрошу лишь один раз, вы пойдете с нами? Я пойму, если вы откажетесь, — слова произнесенные старушкой прошлись по каждому из собравшихся.
Спустя секунду тишины каждый из собравшихся по очереди начал высказываться о своей готовности. Общее горе, как говорится, может объединить и самых непримиримых соперников. Что доказывает ответ, мать его, Драко. Он коротко кивнул и был мыслями уже на поле боя. Его согласие вызвало удивление у всех присутствующих. Особенно это заметно было у рыжего семейства. Рон смотрел на блондинчика с непередаваемым выражением лица, будто он стал свидетелем второго пришествия, честное слово.
Мда… А мне Драко не казался таким отчаянным, или это я сама не хотела замечать. Возможно он понял, что другого шанса у него для встречи с Темным Лордом не будет. Исходя из прошедших дней, Драко явно тяготило собственное бездействие. В конце концов, месть сама с собой не совершится, а тут выпал шанс. Хотя, вряд ли у него получится… Но, блондинчик, желаю тебе удачи.
Все как-то затихли. Очередь дошла до Гермионы. Оказалось, пока я валялась без сознания, всех уже ввели в курс о ее состоянии. И они с пониманием отнеслись к ее, скажем так, «проблеме». После нее всеобщий взор дошел до меня. Я уже знала, что ответить.
— Я пас, — сказала я, когда суровая женщина спросила у меня.
А что собственно такого, при моем самочувствии и без магии — из меня такой себе помощник. Я уже на себе ощутила реалии «стычки» в том борделе и, знаете, не понравилось. Если бы не моя «аномалия», то я бы лежала сейчас упакованная в черном мешке или того хуже. Во второй раз. Хм… Есть над чем подумать.
Никто не стал спрашивать причину моего отказа. С одной стороны вроде бы отнеслись с пониманием, а вроде бы с щепоткой разочарования и укора. Ну, мне не привыкать к подобным взглядам.
— Я-я, пожалуй, тоже. Из меня не самый хороший боец, понимаете, — ответил после меня мистер Флетчер.
— У вас будет другая задача, мистер Флетчер, — старые волшебницы обделили его укоризненными взглядами какими удостоили меня. Видимо, они и не рассчитывали на его помощь. Получается, на меня рассчитывали? Хм…
— Я весь во внимание, — продемонстрировал свой золотой зубик мужичок.
— От вас потребуются сведения.
— Я тоже не боец, — подала ответ подружка Флетчера. Впрочем, ее и не спрашивали.
— Хорошо, а я свяжусь с другими бывшими преподавателями Хогвартса, возможно удастся их убедить, — устало произнесла Макгонагалл.
— А я соберу всех братьев. Чарли должен узнать об этом. А… Перси, — выступил до этого молчавший рыжий со шрамом.
— Перси… — одновременно протянули близнецы.
— Да, Перси. Он все равно остается членом нашей семьи. Фред, Джордж, — обратился к каждому из близнецов старший из братьев Уизли.
— Он не поможет, Билл…
— …да он сейчас, наверное, ликует. Радуется лишней возможности дослужиться до высокого чина в Министерстве, — продолжили друг за другом близнецы.
— Я в это не верю…
— А если он нас сдаст в ту же секунду?! Лучше ему вообще не писать!
— Рон…
— Что насчет Джинни? Что нам ей сказать? Полагаю, она уже знает об этом.
— Мама бы не хотела, чтобы мы позволили ей сражаться.
— Мы уже сражались, Билл! — Рон вспомнил их вылазку в Отдел Тайн.
— Все равно… — настоял на своем Билл.
— Значит, решено, — прервала спор рыжей семьи Макгонагалл. — Как бы мне этого не хотелось, но нам нужны все, кто может помочь. Сегодня же начинаем подготовку.
— Дора, кто из Аврората может нам помочь? — обратилась к своей дочери приятная тетка.
— Пьер, может нам удастся найти Донелла и Симмонса, они ведь тоже были в нашем отделе? Как считаешь?
— Не знаю, Тонкс, не уверен, что они нам помогут. В отличие от нас перемены не коснулись их семьи, — краем уха подслушала их ответ.
Обсудив завтрашние дела, все начали собираться на выход. За несколько минут кухня постепенно опустела. Первыми ушли мистер Флетчер и Люсиль. Он должен будет собрать все сведения касаемо численности бойцов оцепления во время казни и в общем все нюансы церемонии казни. После их ухода кое-кто даже поднял вопрос, почему же они не стерли память у воришки, ссылаясь на то, что зря они ему позволили войти в выручай комнату. Да уж, общее дело делом, а репутация у мужика явно хромает. После них ушли Тонксы с Пьером в придачу.
Налив себе еще один стаканчик, я сидела молча и провожала каждого взглядом. Несмотря на тяжелую ситуацию, все старались держаться вполне собранно и уверенно. Особенно это касалось Невилла и всех Уизли. Близнецы старались шутить, но все равно в их голосах улавливалась нотка нервозности. По их обрывкам из разговора я мало что услышала. Вскоре в комнате остались только мы: я, Гермиона и профессор Макгонагалл.
— Я рада, что ты жива, Гермиона, — тихо обратилась к ней профессор. — И я надеюсь, что ты скоро все вспомнишь. Все то хорошее, что было.
В этот момент суровое лицо женщины немного смягчилось. Наверняка ей не так легко удается сохранять свою невозмутимость. А это многое значило. Действительно сильная женщина. Впрочем, как и все остальные. Ага… Чего не скажешь обо мне, да?
— Я…
