Да, я тоже надеюсь, — уверенно ответила ей Гермиона. — Извините, что я не могу вам помочь. Я просто не знаю, как.
— Я понимаю и уже узнаю ту Гермиону Грейнджер, которая всегда была готова прийти на помощь, — улыбнулась она глазами.
— Рада это слышать, — немного смутилась Гермиона. — Я, наверное, пойду к остальным и проверю, все ли они взяли, — пролепетав, оставила нас одних Грейнджер.
— А вы, — повернулась Макгонагалл ко мне. — Мы с вами не знакомы, но, прошу, позаботьтесь о ней.
Чего? С какой стати… Подумала я, но в ответ лишь пожала плечами.
— Ничего не обещаю.
— Хоть что-то, — строго посмотрела на меня женщина с вопросом в глазах. — Мне известно не все, но все же любопытно, почему она вам так доверяет? Я не помню, чтобы она так относилась к другим кроме как к мистеру Уизли и… Поттеру.
Голос женщины слегка дрогнул при упоминании Поттера.
— Не сказала бы, что тут дело в доверии.
— Тогда в чем же? — на лице у профессора появилось удивление.
— Я просто не донимаю ее всякими расспросами, — улыбка профессора вышла искренней. И оттого весьма непривычной.
— А вы весьма странная личность…
— Ох, я это слышала много раз, но почему-то никто не может сказать, в чем именно выражается эта странность?
— В самом деле? А вы… В какой школе магии учились?
— Ни в какой.
— Вот поэтому, мисс Лайт.
Эм… чего? Вообще не поняла о чем она. И я хотела сказать совсем другое:
— По поводу всего этого, вам не обязательно… — думаю она сама прекрасно поняла, что я хотела сказать и по сему прервала меня на середине предложения.
— Мы не можем позволить себе потерять близких… Итак многих уже нет рядом.
— Даже если шансов нет? — встретилась с ней взглядом.
— Смею надеяться, что они есть.
— Хм… — наш странный диалог подошел к концу. Простояв секунду, профессор вышла к другим, вернув себе строгое выражение лица. Мне показалось, или она еще хотела что-то спросить, но передумала.
Оставшись наедине с самой собой, я размышлял об этом разговоре и их решении. И что-то мне подсказывало, что многих из них я увидела в первый и в последний раз. Если вообще не всех. Весьма мерзкое ощущение создавалось по мере размышления. Их авантюра по спасению выгорит только с помощью чуда. А я в них никогда не верила. И потому я сидела абсолютно без каких-либо идей. Нестись прямо в пекло, уповая лишь на везение — я этого никогда не пойму.
Что будет, когда ни один из них не вернется? Что тогда мне делать? Я, честно, без понятия. С момента, когда ЛжеЛюпин что-то сделал с памятью Грейнджер, при этом чуть не убив ее, все как-то резко пошло по пиз… Кхм-кхм… Короче, все стало хуже, хотя и не сказать, что до этого все было на мази. Не знаю… Просто потерялось некое чувство уверенности, определенности. И как бы банально не прозвучало, надежды. Надежды на то, что мы что-то да можем изменить. Теперь же ни в чем нельзя быть уверенной. Возможно завтра мы проснемся и узнаем, что весь Мир припал к ногам Темного Лорда. Ну, а что? Думаю, все к этому и идет. И наше псевдо сопротивление — наша лебединая песня.
От неопределенности хотелось лезть на стены и биться головой. Мне как никогда нужна была цель. Эльсерафи вообще заткнулась и не откликалась на мой зов. В эти моменты я поймала себя на мысли — сейчас так не хватает оптимизма Эсхель.
Да, Эсхель…
Что же мне делать?
Нет. Что я вообще могу сделать?
Собственно, какие у меня вообще есть варианты? Если призадуматься их особо и нет. Вернее, я видела только два пути: первое, это убежать к чертовой матери далеко-далеко и забыть все это как страшный сон. Тем более забывать свое прошлое, я умею как никто другой. А второе, научиться магии. А там будет виднее. И напоследок крестражи…
— Ушли, — пришла Гермиона. Ее обессиленный и сухой голос как нельзя точно описывал наше положение.
Девушка упала на стул напротив меня и молчала долгое время. Ее нахмуренные брови не сходили со лба, а напряженный взгляд блуждал по столу. В давящей тишине раздавался лишь размеренный стук маятника часов. Не знаю, сколько мы так просидели, но кофе успел заметно остыть. Придя к какому-то решению, она резко вскочила и стремительными шагами направилась к двери.
Чего это с ней?
— Передумала насчет них? — спросила у нее у порога.
— Нет. У меня другая идея. Бездельем делу не поможешь. Раз я забыла все, чему учили, то могу выучить все заново! — на секунду остановившись у порога, решительно бросила девушка и скрылась за дверью.
— Что еще остается… — вяло встала я со стула и последовала за ней.
* * *
3 °Cентября 1998 года на площади перед Отделом Чистоты Крови собралась как минимум трехтысячная толпа. Маги со всей Англии прибыли, чтобы посмотреть на безумцев, которые решились пойти против власти Темного Лорда. На каменной сцене на пяти железных столбах висели прикованные железными цепями преступники ради которых и собралась вся эта толпа. Их палачи кружили высоко над площадью в ожидании своего часа.
Несколько сотен парящих существ, издали напоминавших человеческие силуэты в оборванных и черных балахонах, заполонили все небо над площадью. Одно их присутствие вызывало дикое уныние и опустошение перед неизбежным концом. Дементоры. Одно их название вселяет ужас. Никто из нынешних магов до сих пор не знает, откуда они появились и что они из себя представляют. По самым непроверенным данным их впервые заметили в крепости Азкабан, где, по слухам, какой-то древний маг измывался над моряками. И дементоры появились в последствии зверских мук этих людей. Но одно было точно известно — они редко покидают его пределы. Отсюда назревал другой вопрос: Почему они слушаются Темного Лорда? Остальному миру оставалось лишь гадать. И подобные мелочи делали Реддла кем-то всемогущим в глазах обычных магов.
Как ни странно, день казни выдался солнечным и ясным. На голубом полотне не виднелось ни единого облачка. Однако появились первые намеки на осень — порывы прохладного ветра гуляли по площади, подбрасывая опавшие листья. Толпу зевак со всех сторон отгородили многочисленные группы аврората, бойцов ищеек и егерей. Маги в черных камзолах с одинаковыми устрашающими масками стояли в три ряда вокруг сцены казни в любой момент готовые пустить в ход палочки.
Когда колокол раструбил полдень, перед толпой людей предстал глашатай. С помощью заклинания усиления голоса мужчина начал зачитывать обвинение каждого из приговоренных. Его нейтральный голос
