каравана. Думали, что всего лишь помашут рукой проходящему мимо флоту, но случилось так, что князь захотел причалить, и пришлось задержаться. Ефим князя раньше не видел, а вот Прохор в прежние времена ходил на восток под его началом, и Верес его припомнил.
– Так ты что же, Прохор, – спросил Верес, пожимая ему руку, – Из этих мест что ли?
– Так точно, атман. Вот с мужиками на Белрогу ходили. Только-только с мена.
Завязался разговор. Прохору пришлось рассказывать про торговлю с чухами. Все-то князю знать надо было: и какой монетой чухи чаще рассчитываются, и в какую цену какие товары берут. Ефим в разговоре не участвовал, но просто взять и отойти в сторону не решался, опасаясь, что могут счесть за неуважение. Так и стоял рядом болванчиком, пока князь разговаривал с Прохором.
– А что, Прохор, – вдруг обратился к нему Верес, – Не скучаешь по нашим походам?
– Скучаю, есть такое. С тобою, князь, чего греха таить, скучно никогда не бывало.
Верес рассмеялся и хлопнул Прохора по плечу:
– Так пошли со мной. В средиземье. Молодежь брать мне, сам понимаешь, не по стати, а вас матерых мало у меня.
Тут уже стали подходить и другие прежние боевые товарищи. Прохор расчувствовался. Ефима тоже в долгу не оставили. Среди дружинников нашлись и его бывшие однополчане. И так получилось, что и его уже стали зазывать. Мол посмотришь на средиземные диковины, да князь монетой не обидит, да на тамошних базарах для жены присмотришь такое, чего здесь и во сне не приснится, а с весенней водой мол вернемся, так что пахоту не пропустишь. А Прохор, старый лис, хоть уже и решил для себя все сразу, делал вид, будто без Ефима не пойдет, и вроде как сам того не заметив, тоже стал его уговаривать. Так Ефим оглянуться не успел, как опять вступил в дружину.
За старшего вместо себя Прохор оставил Герася, ему же передал наменянный у чухов нифрил. Особых наказов мужикам оставлять нужды не было, Ефим лишь потрепал по холке вола Баньку и взошел на ладью с легким сердцем. Он понял, вдруг, что возвращаться в деревню совсем не хочет и походу с князем только рад.
Быстро полетели деньки, на княжей службе дружиннику всегда занятие находится. Ефим и не заметил, как добрались по воде до соседнего королевства и вот уже бросали якоря у причала в оживленном озерном порту.
– А что думаешь, долго наш князь у горностаевой королевы прогостит? – спросил он Прохора.
– Это вряд ли. Леха сказал, сбирались в спешке. Что-то срочное у него в средних землях. Не сегодня так завтра стронемся.
– Ну раз так, как смена заступит, сходим в город, – решился Ефим, – Поглазеем, какое тут житье-бытье. Чтоб было что в деревне потом рассказать.
– Вот это другое дело, – обрадовался Прохор, – В портовый кабак пойдем. Гульнем как положено.
Верес действительно торопился и задерживаться здесь не собирался, даже несмотря на королевское гостеприимство Карины. Ладьи еще только швартовались у пристани, а на берег уже примчался почетный караул во главе с гвардейским капитаном. Князь отмахнулся от своего начстража, объявил полдня свободного времени, и едва ступив на твердую землю, уже усаживался в присланную карету, запряженную четверкой белых лошадей. Что-что, а в вопросах дипломатического протокола королева горностаев, на людях по крайней мере, проявляла исключительную щепетильность.
Прибыв во дворец, Верес тут же был препровожден в королевские покои, и лишь успел присесть и принять гостевую чашу, как уже вновь пришлось подниматься, чтобы поприветствовать входящую в зал хозяйку.
– Ну неужели? Князь Верес почтил меня личным посещением, – едва войдя, Карина по-королевски изящным взмахом руки удалила с глаз свою свиту, – Лучше помолчи, князь. Слушать твоих оправданий я не желаю.
– Я только что прибыл, – Верес усмехнулся, – И вроде пока еще ничего не натворил.
– Только не надо разыгрывать непонимание, – королева шутливо погрозила ему пальчиком, – Ты собирался сразу начать с оправданий, что был бы рад остаться погостить, да только очень спешишь. Лучше сразу скажи, что сойти на берег тебя вынудили остатки твоей вежливости, а иначе ты бы просто помахал мне рукой со своего корабля. И поставь уже эту чертову чашу, или ты не хочешь меня даже обнять?
Верес послушно поставил чашу. И они обнялись, не по протоколу, а дружески, как обнимаются старые друзья.
– Но я правда очень спешу.
– Сказал бы что-нибудь новое, – Карина фыркнула.
– Что ты хочешь услышать? – Верес улыбался. Он знал, как хорошо Карина умеет вытягивать из людей нужные ей сведения.
– Для разнообразия ты хотя бы мог сообщить, куда так торопишься. Уж извини, но я каждый раз сгораю от женского любопытства, чье же это общество ты так предпочитаешь моему?
– Хочу успеть в Ойсбург к перевыборам главы гильдии оружейников.
– Вот как? – Карина отступила на шаг, заглядывая ему в глаза, – Не означает ли это, что караваны с оружием вскоре могут пойти в обратном направлении?
Умница Карина влет раскусила многоходовку, над которой они так тщательно корпели на пару с Егорычем.
– Ты проницательна, как, впрочем, и всегда.
– Не надо мне льстить, Верес. Это плохо сказывается на бдительности.
– На чьей бдительности? Льстящего или того, кому льстят?
– Обоих.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Хочу, чтобы ты был поосторожнее в делах с Азумом. Он никогда не упустит возможности обмануть.
– Азум еще ничего не знает.
– Хочешь сказать, ты попытаешься поставить над гильдией своего человека в обход хана?
– Почему бы и нет?
– У тебя крайне мало шансов. Разве только… Разве только этот человек… – она пытливо посмотрела на князя.
– И опять в точку, Карина. Этот человек – я.
Не удержавшись, королева горностаев захлопала в ладоши.
– Это сильный ход. Но рано или поздно ты должен поставить его в известность.
– Чем позже он узнает, тем сговорчивее будет, – Верес прикрыл глаза, давая понять, что расспросов о нем достаточно, – Я хочу поговорить о Фарадоре.
– Не сомневалась. Верес, я не хочу тебя в это втягивать.
– Нет уж, давай об этом поговорим. Мне известны его притязания на вороньи холмы. Через них проходит мой речной путь, а значит я и так уже втянут в это.
– Ну хорошо, о Фарадоре поговорим за обедом.
–
