– прокричали где-то впереди.
– Привал! – подхватил кто-то ближе.
– Братцы, нам не привыкать в чистом поле ночевать…
– Акима, рифмоплет ты наш, – Вася с кряхтеньем стянул с себя заплечный мешок, – Узнай, что там, кормить будут или самим готовить.
– Я мигом, – Аким швырнул свой мешок в пыль и направился в голову отряда.
– Вась, – подошли Бобры, – Костер будем разводить?
– Само собой, только я думаю, не у самой дороги, – десятник обвел взглядом обширный покошенный луг, выбранный ротным начальством под ночлег, – Я бы предпочел вон у того стога с сеном. Бука, давай пока за дровами, а там и с местом определимся.
Макар лишь обменялся с Васей взглядами и сразу пошел к сотнику, не дожидаясь, когда Куч начнет кликать пластунов на разведку местности. Вожак приданной к их роте конной сотни спешиваться не стал, пришпорил коня и со свистом поскакал куда-то через поле. Вся его конница понеслась следом и быстро скрылась из глаз. Вася сел на обочину и стал ждать возврата Акима.
– Полевую кухню решили не разворачивать, – вернувшийся Аким бережно прижимал к груди сверток, – Вот, выдали сухим пайком.
– Ладно, давай к тому стогу, особнячком от остальных, зато с уютом, – Вася поднял свой мешок, заодно прихватил и Макаркин. Уже двинувшись, бросил через плечо, – Бобровые пожитки не забудьте.
Когда ближе к ночи они сидели у костра после ужина, придавленные упорным молчанием десятника, Аким не выдержал:
– Вась, ну ты чего смурной такой, опять сон этот твой снился?
– Сам не пойму, – Вася пожал плечами, – Такое ощущение, что эта наша конница будто бы сама по себе. Их вроде к роте причислили, а атману они только для виду подчиняются. Вот сегодня: вся рота здесь ночует, а эти умелись куда-то.
– Вась, так тут их родные земли пошли, – пояснил всезнающий Акима, – Понятное дело, что они для ночевки места получше знают. На конях-то им всяко сподручнее.
– Все равно, неправильно это, – Вася поднял взгляд на Акима, – Тревожно мне. Умом понимаю, что Коты сейчас далеко за рекой отсиживаются. Неоткуда опасности быть, а вот сидит в печенках…
– Так на то у нас ротный атман, – Аким попытался развеять Васину тревогу самым веским доводом.
– Не скажи, – Вася отрицательно покачал головой, – Вепрь вчера с семьей встречался. До сих пор улыбка с лица не сползает. Радуется, что все живы у него.
– Ну а Грач на что? – не сдавался Аким, – Сотники, в конце концов! У них что, тоже чуйка на радостях испарилась?
– Ладно Акима, твоя взяла, – Вася переломил ветку, которой до этого шевелил угли, и бросил обломки в костер, – Чего я в самом деле? Наверно, просто с того леса болотиной тянет, а я навоображал.
– Нету там болотины, – вернувшийся незамеченным с разведки Макар подал голос так неожиданно, что заставил вздрогнуть и обернуться к нему. Сам он стоял в полоборота и смотрел куда-то в сторону. Парни невольно проследили за его взглядом, и только теперь заметили стоявшего на краю лагеря могу нападения. Грач-ловкач вместо привычных монеток сжимал в руке свою пику и тоже смотрел на лес.
Так он простоял какое-то время, а потом вдруг повернул голову в их сторону. И непонятно, показалось им или нет, но будто дока нападения им утвердительно кивнул, а затем развернулся на каблуках и быстро пошел к штабной палатке.
– Значит так, – Вася посуровел, – Грач явно что-то чует. Может не настолько, чтобы поднимать роту, но мне и этого достаточно. Сегодня спать будем, не раздеваясь. Оружие кладем рядом с собой. Дров натаскайте побольше, чтобы огонь постоянно горел. Ах, да, и стог с сеном придется развалить.
Замыкающая десятка третьей сотни таки прониклась тревогой своего десятника. Бобры побежали за дровами. Макар вызвался получше разведать, «что там за лесок такой», и скрылся в сумерках. Остальные завалили стог, соорудив из него что-то наподобие вала, отделившего их стоянку от леса, и сели ждать.
Вернулись Бобры с большими охапками сухих веток. Стремительно темнело. Вся остальная рота укладывалась на ночлег как ни в чем не бывало, но Вася сегодня решил руководствоваться народной мудростью, что береженого бог бережет. Лучше потом окажется, что он ошибся, и тревога была ложной. Макар все не появлялся, и Вася начал жалеть, что отпустил его в лес. Стало так темно, что за пределами освещенного костром участка, уже нельзя было ничего толком рассмотреть. Вася приказал на огонь не пялиться и развернуться к костру спиной:
– Сидим, спину греем, смотрим и слушаем. Пока Макар не вернется, с места не сходить, – и добавил тихо с сожалением в голосе, – М-да, ночевка на сене откладывается на неопределенный срок.
Так они и сидели молча, потеряв счет времени, лишь изредка оборачиваясь к костру, чтоб подбросить в него дров.
– Обморока нифрильная. Вы слышали!? – Вася вскочил на ноги, уходя в слух, – Тщ. Тихо!
И снова будто бы приглушенный деревьями звук, но уже ближе. Мгновения потекли как густые капли смолы. И вдруг, уже совсем близко:
– Трево-ога!!! – донесся до них заполошный крик.
– Это Макар! – в этот миг показалась едва различимая во тьме, со всех ног несущаяся к ним фигурка. Вася уже не сомневался. Это именно Макар.
– К бою. Стрелки, товсь.
Макарка быстро преодолевал расстояние, отделяющее его от лагеря, но стремительной тенью из-за деревьев ему наперерез вылетел нанифриленный конник. На разгонном заклятии он в считанные мгновения догнал Макарку. Замах и удар мечом. Макар в последний миг почувствовав опасность, кинулся на землю, с кувырком уходя от удара.
– Бей! – от страха Вася не узнал своего голоса, он отчетливо понимал, что со следующей попыткой конник Макарку достанет.
Почти бесшумно вспороли воздух пущенные Цаплями стрелы, и сразу следом с особым тугим звуком ушел во тьму акимин арбалетный болт. Два одновременных протяжных вопля, человека и лошади, разорвали ночную тишину. Акимин расчет стрелять в коня как в более крупную цель, себя оправдал: он попал, а Цапли все трое били во всадника, они и не могли промазать.
Один за другим из леса вылетали конники. Кони и люди, все без исключения подсвечены зловещей нифриловой зеленью. В миг они заполнили собою всю лесную кромку, и продолжал одного за другим исторгать их из себя
