«Наверное, мы идем под парусами», – догадалась она. Следующий толчок отшвырнул ее к умывальнику, за который она ухватилась, чтобы не упасть на холодный пол. Мыслимо ли выдержать два месяца этого ада?
Не успела Мелисса об этом подумать, как ее стало мутить. Нагнувшись над умывальником и держась одной рукой за стену, она изредка поднимала глаза к зеркалу и с ужасом вглядывалась в свое мертвенно-бледное отражение. Страх промелькнул в ее глазах. Как ей удастся снести все это в ее положении, ведь поездка обещает быть долгой?
Резкий толчок чуть не сбил Мелиссу с ног, и она снова уцепилась побелевшими руками за умывальник. Она смотрела на себя в зеркало, но изображение то расплывалось, то двоилось у нее перед глазами. Ей показалось, что она медленно сходит с ума. Моргая, она изо всех сил пыталась сосредоточиться на своем отражении, но ничего не изменилось. В зеркале по-прежнему было два лица, одно из которых, как ей показалось, принадлежало Чарльзу.
– Тебе плохо, Мелисса? – шепотом спросил он.
Она недоуменно огляделась вокруг, как будто не понимая, что происходит. Пол ходил ходуном, и она пошатывалась, переступая с ноги на ногу, чтобы не упасть.
Прежде чем ее лицо приняло возмущенное выражение, Чарльз заметил, как в глазах Мелиссы, увидевшей его на пороге, мелькнула вспышка радости. Сердце Чарльза учащенно забилось.
– Что ты здесь делаешь? – резко спросила она.
– Еду в Балтимор, – невозмутимо ответил Чарльз.
– Зачем? – Слабой рукой Мелисса в ужасе схватилась за горло.
– Затем, что единственная девушка, которую я люблю, плывет именно туда, – со вздохом произнес Чарльз. – Нам надо поговорить, Мелисса. Если тебе не хочется обсуждать это прямо сейчас, я могу подождать, когда в ближайшие месяцы у тебя появится желание меня выслушать.
Его сердце стучало так тяжело, что он даже подумал, что оно сейчас разорвется. Тем не менее, он твердо решил держать себя в руках. Ни гнев, ни страсть не помогут, раз он намерен выиграть эту последнюю битву.
– Да когда же ты, наконец, перестанешь меня преследовать? – закричала она.
Он вздрогнул.
– Мелисса, я люблю тебя больше жизни. Без тебя я ничто. У меня и в мыслях нет причинять тебе боль. Но мы должны вернуться к самым истокам и выяснить, как так получилось, что мы перестали понимать друг друга. Потом, если ты захочешь послать меня ко всем чертям, я уйду и больше никогда не потревожу тебя снова.
– Неужели? Я целых два месяца не смогу от тебя избавиться!
– Не волнуйся, тебе больше не придется терпеть мою настойчивость, – процедил Чарльз сквозь зубы. – Прежде чем пересечь океан, наш корабль сделает остановку в Гавре.[3] Сегодня же вечером я сойду на берег.
Она облегченно вздохнула и расслабилась. Но корабль резко накренился, и Мелиссу внезапно качнуло в сторону Чарльза, который машинально схватил ее за плечи. «Господи, как же с ним хорошо!» – подумалось Мелиссе.
– Прекрати! – вспыхнула она, отталкивая его обеими руками. Она боялась, что при встрече он может очаровать ее настолько, что она потеряет над собой контроль. Но раз случилось так, что она неправильно истолковала какие-то его поступки, то должна теперь выслушать его оправдания. – Если это единственное, что тебе от меня нужно, то я согласна с собой поговорить. Но не вздумай ко мне прикасаться.
– Присядь, Мелисса, – попросил он, указав на койку. Сам Чарльз отошел подальше и уселся на стул, слишком далеко, чтобы дотянуться до нее рукой.
– Как ты ко мне вошел? – спросила Мелисса, промокая влажным платком внезапно пересохшие губы. Оправившись от шока при его появлении, она получила возможность как следует рассмотреть своего нежданного гостя.
Он исхудал, а его лицо носило отпечаток боли и страданий.
– Я записался под именем мистера Шарп, чтобы мне дали смежную каюту, – признался смущенный Чарльз, показав на дверь, которую Мелисса приняла сначала за гардероб.
– Опять лжешь? – усмехнулась она.
– Не больше, чем вы, миссис Шарп, – улыбнулся он.
– Все, хватит об этом! – вспыхнула Мелисса.
– Расскажи мне о пирушке, которую прошлым летом устроил твой брат, – тихо попросил он. – Ведь все началось там, да? Мэтт признался мне в том, что он сделал, но раньше ты упоминала, кажется, о том, что тебе докучал еще и Хефлин. Теперь я хочу знать все остальное.
– Хорошо, – ответила Мелисса и рассказала ему все как было.
– Поэтому ты путешествовала под именем Генриетты Шарп?
– Да. Я боялась, что Тоби бросится за мной в погоню и вернет обратно в поместье. Уезжая, я оставила ему записку, в которой сообщала, что еду в Америку к Беатрисе. Впоследствии мы подумали, что, подписавшись в гостинице другими именами, мы спасемся от возможной слежки. Мать Беатрисы – урожденная Генриетта Шарп. Нам хотелось, чтобы имена звучали как можно более естественно.
– Выходит, ты вовсе не собиралась меня одурачивать? – прошептал он.
– Конечно, нет! – огрызнулась Мелисса. – Очень мне надо было тебя обманывать! Когда мы с тобой в первый раз встретились, я ничего о тебе не знала.
– Но о том, что случилось со мной у Виллингфордов, ты знала, – напомнил ей Чарльз.
– Да. – Она поморщилась. – Но я вспомнила об этом только на следующее утро, когда ты сам предложил использовать этот эпизод в нашем заговоре. Если бы к тому времени я не дала слово помогать тебе в этой затее, то, скорее всего я бы отказалась. Мне не очень-то хотелось попасть в лапы второго Хефлина.
– А откуда ты знаешь о поведении леди Виллингфорд?
– Когда мне было тринадцать лет, она использовала меня как прикрытие для своих свиданий с одним нашим соседом. Я училась вместе с ее дочерьми – это был единственный способ получить хоть какие-то знания. Несколько месяцев я стойко выслушивала ее жалобы на мистера Виллингфорда и терпела пытки, которые устраивал ее муж своим детям, а заодно и мне. Но всему есть предел. В конце концов, я не выдержала и оставила занятия, а вместе с ними и мечту стать настоящей леди.
– Знаешь, у меня сложилось впечатление, что тебя всю жизнь пытались использовать какие-то мерзавцы, – прибавил Чарльз, тряхнув головой. – Но не будем отвлекаться. Итак, ты путешествовала под именем Генриетты Шарп, чтобы избежать преследований брата. Допустим, что его ты уже сбила с толку. Но зачем надо было продолжать обманывать и меня?
– Ты действительно считаешь, что любая порядочная леди согласилась бы на предложенную тобой авантюру? – спросила Мелисса. – Да никому даже в голову не придет предлагать это приличной девушке. Откуда мне было знать, что ты не обманщик? От моей незапятнанной репутации не осталось бы и следа, узнай кто-нибудь о нашем заговоре. Леди Мелисса скорее умерла бы, нежели согласилась на такое. А Генриетте Шарп ничего не стоило это сделать, потому что потом она исчезла бы так же таинственно, как и появилась.
