После смерти отца мы переехали с ней к ее родителям. И я не могу не сказать о своем дедушке – человеке, который на несколько лет заменил мне отца, который купил для меня печатную машинку и, кажется, переживал, поступлю я в университет или нет, больше, чем переживал по этому поводу я сам. Дед скончался нежданно-негаданно, когда мне было восемнадцать, и брат матери, мой дядька, а по совместительству крестный, сказал на поминках, что теперь я тот мужчина, который обязан заботиться о бабушке и о маме. Я стараюсь. В том числе стараюсь и писать «по-взрослому», всерьез, в память о деде. Он говорил, что все писатели немного сумасшедшие. Иногда мне кажется, что дед был прав и то, чем я занимаюсь, это безумие.
Тем не менее я считаю себя счастливым человеком. Потому что мои мечты исполняются. С детства я мечтал стать писателем, а теперь могу им считаться. Вы, те, кому не нравится, как и что я пишу, – мы ведь уже давно распрощались, не так ли?.. Плохой или хороший, но я – писатель, детская моя мечта стала явью. Повзрослев, я понял, что есть еще кое-что, о чем я мечтаю едва ли не больше всего на свете: о взаимной любви. Любовь – вообще прекрасное чувство, но лишь взаимная любовь дарит ощущение того спокойного семейного счастья, которое рано или поздно становится необходимо каждому. За то, что эта, вторая главная в моей жизни мечта, сбылась, я благодарен своей жене Ирине. Мы с ней оба – Свидетели Хоррора, и она – мой первый помощник в том, что касается редактуры моих текстов. Более того: идеи таких историй из «Зоны ужаса», как «Что тебе снится?» и «Комната Павлика», мне подарила именно она. Ну как подарила… Я их у нее стибрил. Помнишь – мы, писаки, все по чуть-чуть воруем идеи и не всегда воруем у вечности. Иногда их нам подбрасывает сама жизнь… либо кто-то из знакомых.
Конечно же, я хотел бы сказать «большое спасибо» замечательным людям из редакции «Астрель-СПб» Ирине Епифановой и Александру Прокоповичу. Труд редактора гораздо менее приятен, чем труд автора, – последних хвалят поклонники (которые найдутся у любого графомана), первых не хвалит никто и никогда. Ирине и Александру мы все, Свидетели Хоррора, обязаны уже хотя бы тем, что в свое время они поверили в нас, в наш жанр и в то, что литература ужасов на русском языке вообще может быть востребована. Если вас, ребята, распнут за издание этой книги, то я не стану примерять терновый венец, но знайте, что казнь эта была предначертана мне, ибо «Зона ужаса» – исключительно мой грех. Если же вдруг вместо терний чело моё украсят лавром – я приму его как должное, но на самом деле это будет ваша заслуга.
Наконец, я хотел бы выразить благодарность самому главному и важному человеку. Тебе, читатель. Всем вам: коллеги, писатели, фэны – тем, кто все эти годы был со мной в одной секте, кто разделял мою веру в Хоррор.
Аллилуйя, братья и сестры! Славьтесь! И больше вам страхов, хороших и разных.
Александр Подольский
Колумбарий
© Александр Подольский, текст, 2023
© Валерий Петелин, обложка, 2023
* * *
День рождения Машеньки
Если бы той ночью кто-нибудь оказался на лесной полянке, он бы увидел очень странную картину. На траве под высокой березой сидела маленькая девочка. Две рыжие косички, легкое платьице, гольфы и сандалики. В таком виде хорошо гулять жарким летним днем, играть с подругами в куклы во дворе и бегать на речку бросать камушки. Но в ночном лесу нужна совсем другая одежда. Да и вообще ночной лес – не место для одиноких маленьких девочек.
Девочка едва дышала, в распахнутых глазах отражался лунный свет. Но самым странным было то, что в надутом животе девочки что-то ворочалось, будто устраивалось поудобнее. А изо рта ее свисал змеиный хвост.
Глеб сделал затяжку, но тут же закашлялся и передал косячок Михею. Пробормотал недовольно:
– Что это за отрава?
– Нормальная отрава. Закумаривает только в путь.
– Да ну на хер. Ты где ее взял?
– В надежном месте, не ссы. Если понравится, еще притащу.
Глеб допил минералку и швырнул бутылку в урну. Они с Михеем стояли в специально оборудованной курилке позади заправочной станции. На дворе – второй час ночи, вокруг – колыхающееся море деревьев. Машин тут и днем было немного, а сейчас и подавно. Можно расслабиться. Главное, принять бензовоз утром, а на остальное плевать. Кому приспичит заправиться в их лесной глуши, сами шланг вставят, не маленькие. А уж без копеечных чаевых Глеб как-нибудь обойдется.
– На, дерни еще, – сказал Михей, возвращая другу косячок и доставая из рабочего комбинезона шоколадку, спертую из торгового зала. – Крутая штука, поверь специалисту. Просто распробовать надо.
Глеб фыркнул, но все же затянулся. И на этот раз пошло действительно получше.
– Надеюсь, от этой заразы на измену не пробьет? Я так-то подумывал еще к Маринке пристать, скучно ей там на кассе сидеть небось.
– Нашелся приставальщик. Иди вон к бабе Лиде лучше пристань, она тебе сразу взаимностью ответит. Ну или шваброй по хребтине даст.
Глеб прыснул и толкнул Михея в плечо. Тот тоже смеялся, но бесшумно – стараясь не подавиться шоколадкой. Его глаза в ярком свете фонаря были красными, как у вампира.
Вдруг со стороны леса раздался громкий треск – такой, будто разом повалило несколько деревьев. Глеб повернул голову на шум и увидел над кронами берез вдалеке огромное пятно.
– Херасе…
Землю тряхнуло, будто сдвинулись тектонические плиты. Пятно быстро приближалось, росло, обретало контуры, пока не заслонило собой лес. Над деревьями вился гигантский крысиный хвост, воздух распарывали когти-лезвия. Покрытое черной шкурой туловище венчала голова ящерицы, упирающаяся прямо в небо, прямо в чертовы звезды.
– Ты это видишь?
Чудовище стояло на двух громадных птичьих лапах. Иглы на его спине напоминали шпили небоскребов, из пасти вылезал раздвоенный язык.
Михей выдавил из себя что-то неразборчивое, и исполинская тварь ворвалась на территорию заправки, сминая линию колонок, точно куличики в детской песочнице. Она не атаковала, а будто металась в панике, неуклюже ломая все, что встречала на пути. В лепешку превратилась пара оставленных здесь машин, лопнули закопанные в землю цистерны с бензином. По асфальту потекло топливо, запахло едким.
– Ты видишь? – повторил Глеб, не в силах отвести взгляд от чудовища, не в силах пошевелиться. Михей рядом превратился в такого же истукана.
Тварь снесла хвостом крышу магазинчика, попятилась к дороге, срывая высоковольтные провода. По асфальту скользнули искры, и бензиновая речушка вспыхнула, озаряя ночь ярким пламенем. Огонь перебросился на шкуру существа, оно заревело, упало на четвереньки и кинулось вперед. Прямо на двух заправщиков.
Перед тем как Глеба размазало по асфальту, он успел увидеть глаза. Человеческие глаза на морде ящерицы.
Девочку звали Машенька, и у нее был день рождения. Шестилетие дочурки родители решили отметить на природе и устроили шашлыки. Гостей пригласили немного: чтобы влезли в две машины. Машенькины друзья не влезли – а может, их и не собирались звать, – поэтому на празднике были только взрослые. Но Машенька не грустила, а чувствовала себя по-настоящему счастливой: все ее поздравляли, играли с ней в бадминтон, дарили подарки в красивых коробочках, угощали конфетами, вкусным-вкусным мясом и газировкой. Только вот продлилось это счастье недолго.
– Па, смотри какие ягодки я нашла! – сказала Машенька, подбежав к раскладному столу, за которым сидели гости.
– Доча, давай потом. Видишь, папа занят.
Папа действительно был занят: он постоянно курил, наполнял стаканы и ходил к машине за новыми бутылками, которые охлаждались в пластиковом ведре с водой.
– Мам, давай в прятки сыграем! – предложила Машенька, и мама вроде бы согласилась, вручив имениннице большой бутерброд и пообещав, что вот-вот начнет считать. Но, слопав подсохшие на солнце хлеб с колбасой, выглянув на полянку из-за дерева и услышав смех гостей, Машенька поняла, что ее никто не ищет. Всем было весело и без нее.
