— Это место. — Дейзи покачала головой. Она отстранилась и посмотрела на маленькую кровать. Джеймсу показалось, что она вспоминает первый раз, когда они занялись любовью, когда они были молоды, полны страсти, и все это было словно… летнее приключение.
Джеймс произнес:
— Помнишь тот раз, самый первый? Или потом, когда мы…
— Перестань! — бросила Дейзи и окончательно высвободилась из его объятий.
Год и несколько месяцев спустя, когда они поженились и огонь страсти распалился еще сильнее, собственная кровать показалась им слишком большой, и они захотели слить свои тела воедино в том месте, где все началось, и…
— Помнишь? — снова спросил ее Джеймс. Он взял Дейзи за руку и начал целовать ее в шею. — Мы ушли из нашего дома…
— Наша кровать была слишком большой. — Дейзи еще сопротивлялась, но эти слова или воспоминания, которые яркими картинами встали у нее перед глазами, что-то открыли в Дейзи. — Наша кровать была слишком большой, — снова повторила она. Джеймс почувствовал, как Дейзи взяла его руку, и он нежно поцеловал ее мягкую щеку. Дейзи прогнулась назад, к нему, и позволила покрыть поцелуями шею и плечо.
— Но эта была маленькой, — проговорил Джеймс и повел ее к кровати.
— Да, маленькой. — Дейзи подняла голову для поцелуя. Джеймс оперся спиной о стену и наклонился, коснувшись ее губ своими. Губы Дейзи были пряными и сладкими на вкус, и Джеймс был не в силах прервать поцелуй. Неловко расстегнув пуговицы, он стал снимать с нее рубашку.
— Скажи мне, — прошептал Джеймс. — Ведь это мы, да? Те лица на кости…
— Да, — прошептала в ответ Дейзи.
— Та женщина похожа на тебя, такая же красивая и нежная. — Джеймса охватила дрожь от прикосновений к Дейзи и от осознания, что она выгравировала их вместе на одном из своих украшений, которые дарят людям любовь. У них была та самая любовь, вера, которую у них отняли, и Джеймс еще у водопада знал, что хочет обрести все это снова.
— Кажется, это действительно ты, — проговорила Дейзи, прогладив руку и спину Джеймса. Она привлекла его к себе, и их взгляды встретились. Сердце Джеймса гулко билось. Он знал, что отдал бы свою жизнь за Дейзи в любой момент, что все ошибки, которые он совершил, и даже самые ужасные из них, являлись следствием его безумной любви к ней.
— Я никогда не переставал любить тебя, — ответил он и, страстно целуя Дейзи, уложил ее на кровать.
— Ты был со мной, — горячо шептала Дейзи ему на ухо, — в каждой вещи, которую я делала, во всех моих ожерельях…
Джеймс застонал, когда она дотронулась до его живота, провела ладонью по талии и вниз, по задним карманам его джинсов.
— Во всех моих ожерельях, которые дарят всем остальным любовь… — промурлыкала Дейзи.
— Дейзи… — Он почувствовал, как она пытается расстегнуть его ремень, легко касаясь руками ширинки брюк.
— Ты был в этих украшениях, только ты.
Они целовались, снимая с себя оставшуюся одежду. Джеймс хотел отстраниться и рассмотреть в мерцании свечей ее белоснежное тело, но Дейзи не желала, чтобы он отпускал ее. Джеймс слышал, как в унисон бьются их сердца, будто он и Дейзи стали единым целым.
— Всем этим людям, — прошептала неистово Дейзи, — я отдавала нашу любовь, потому что у меня не было тебя; мы потеряли то, что у нас было.
— Верни это, Дейзи, — проговорил Джеймс, гладя ладонью по ее щеке, — верни это для нас.
— Так это не работает.
— А как работает?
— Мы… — прошептала она и заплакала. — Нам придется все начать снова, сначала.
Джеймс немного отклонился назад и посмотрел на нее — оголенные руки Дейзи были такими тонкими и хрупкими, что у Джеймса от переполнившей его нежности перехватило дыхание. Любовь Дейзи к нему причинила ей столько страданий, и все же он хотел, чтобы они попробовали еще раз. Наклонившись, Джеймс стал целовать ее плечи и руки.
Он целовал ее груди, полные и прекрасные, как спелые плоды. Джеймс увидел едва заметные шрамы от подтяжки, которую Дейзи сделала после рождения близнецов. Они зачали своих детей именно здесь, на этой кровати, которая нравилась им больше других, потому что была такой маленькой, что их тела даже невольно соприкасались. Иногда днем Дейзи приносила детей и кормила их прямо здесь, где они с Джеймсом дали им жизнь.
— Дейзи, — начал Джеймс, и его голос дрогнул. — Ты вложила нашу любовь в свою резьбу, где круги размещаются внутри друг друга. Так и у наших чувств нет конца; мы просто продолжим любить друг друга, — прошептал он, наклонив голову и коснувшись ее лица.
— Круг, — прошептала она.
— Мы не можем вернуть обратно то, чего никогда не теряли.
— Джеймс, — выдохнула Дейзи, почувствовав всю силу его возбуждения, жаром и мощью напоминавшее лесной пожар. Она слегка укусила Джеймса за плечо, как бы давая знать, что снова с ним. Джеймс вошел в Дейзи, и ее влажная теплота окутала его, словно воды теплой реки.
— Ты веришь мне? — спросил Джеймс, обняв Дейзи; ему необходимо было слышать, как она отвечает «да», и знать, что она верит ему. Для Джеймса это имело такое же значение, как и то, что Дейзи выгравировала их лица.
— Я верю тебе, — ответила Дейзи, глядя ему прямо в глаза. Она позволила Джеймсу увлечь ее в танец любви, почувствовать его ритм на той самой кровати, где они впервые нашли любовь и где началась их семья.
Волна сладострастия сотрясла тело Джеймса с той силой, с какой поток водопада Солстис-Фоллз разбивался о дно ущелья. Он выплеснул всю свою любовь к Дейзи, которую хранил все эти годы, всю до последней частицы. И этот поток побежал, словно река Уинд-Ривер, несущая свои воды через камни, обломки скал и поваленные деревья, не встречая препятствий на своем пути.
— Джеймс… — проговорила Дейзи и обвила руками его шею.
— Я с тобой, — прошептал он в ответ.
Они обнялись, и течение понесло их. Вода кружилась вокруг, увлекая обоих с собой, вниз с горы, подальше от холода и снега. Русло этой реки было старинным, ее изгибы — плавными, а берега гладкими.
— Вот сейчас, — прошептал Джеймс, — верни все.
Он держал Дейзи в объятиях, готовый защитить ее от кого и чего угодно. Джеймс и Дейзи плыли к берегу, занимаясь любовью на своей маленькой кровати, возвращая то, что утратили; и пока они держались вместе, Джеймс мог защитить ее. Дейзи покрывала лицо и губы Джеймса горячими поцелуями, снова и снова повторяя его имя. Ее ногти впивались ему в спину, как будто Дейзи боялась, что Джеймс может вырваться из ее объятий.
— Я здесь, — произнес он. — Ты моя, Дейзи.
— Не отпускай меня, — воскликнула она.
— Никогда, — ответил Джеймс. — Больше никогда не отпущу.
