Это не тебе решать, храбрый мышонок, - заправляю прядь ей за ухо, обхватываю щеки ладонями, целую прикрытые веки. – Знаешь, есть женщины, ради которых не страшно умереть. Ты у меня такая.
Опять недовольна. Отстраняется, чтобы всмотреться в мое лицо и важно, чуть ли не по слогам произносит:
- А лучше быть той, ради которой хочется бороться и жить.
Метко. На пораженье.
Сцепив зубы, молчу. Задумчиво пропускаю между пальцев ее пряди, массирую затылок, спускаюсь к тонкой шее, наощупь чувствую проступившие на коже мурашки.
Возразить нечего.
Потому что правда хочется. Быть с ней. Любить ее. Вместе растить пацанов, заделать им сестренку. Это желание настолько сильное и болезненное, что я готов заорать на весь дом.
Вместо этого вновь ловлю теплые губы. Топлю эмоции в поцелуе.
Ни с одной женщиной не ощущал такой гармонии. Ни с одной не было настолько четкой уверенности, что она на сто процентов моя. Ни с кем не готов был прожить до конца дней. Хоть мне и осталось-то совсем мало…
Как же поздно я нашел ее. Чтобы потерять. Выглядит как насмешка судьбы. Будто жизнь решила подразнить меня напоследок. То ли в награду, то ли в наказание.
- Ви-ить, - нашептывает Лиля, нежно расцеловывая мои щеки. Привораживает каждым словом и действием. Подчиняет лаской, согревает любовью.
От нее невозможно уйти. Не отпускает. Физически я сильнее, а духовно – полностью принадлежу ей. Все мысли лишь о том, как сделать ее чуточку счастливее.
- Мы так и не побывали у твоей матери после свадьбы. Вместе. Завтра исправим, - откидываюсь на подушку, устремляя задумчивый взгляд в потолок. Притягиваю Лилю ближе, обнимаю, и она послушно устраивается на моей груди. - Я не поеду в компанию, а ты отмени занятия. Возьмем мальчишек и…
Получается ни хрена не романтично. Скорее, официально, будто я собственной жене деловую встречу назначаю.
- Я согласна, - воодушевленно перебивает, подцепляя ноготками пуговицы рубашки. Невесомо проходится пальцами по открытому участку между краями расстегнутого воротника, укладывает ладонь мне на грудь и проскальзывает по голой коже к месту, где бьется сердце. Накрываю ее руку своей, поглаживаю. - Но к чему такая спешка? Можно выбрать любой другой день, когда тебе удобно.
- Мне удобно завтра, - прижимаюсь щекой к ее виску. - Хороший день, чтобы просить твоей руки.
- Что? – приподнимается, чтобы видеть мое лицо. Расплывается в скромной, милой улыбке.
- Ты слышала, - убираю волосы с ее лба, целую. - Давно надо было это сделать. И свадебную церемонию можем организовать, если ты хочешь.
Сложно оставаться невозмутимым под пристальным надзором Лили и скрывать от нее свое истинное отношение к шумным торжествам. Я не привык выставлять чувства напоказ. Семья – это нечто святое и неприкосновенное. Но один раз перетерпеть можно. Уголки губ дергаются в кривой ухмылке, и Лиля, как назло, замечает это.
- Нет-нет, это точно лишнее, - заливисто смеется. Приятно и мелодично, как колокольчик. Я ее смех так редко слышу, в основном, когда она занимается с детьми. Затихаю и наслаждаюсь успокаивающей трелью. - Незачем тратить время, деньги…
- Плевать на деньги, - глухо выдыхаю, медленно спуская ладонь по изящной, выгнутой спинке, останавливаюсь на пояснице. Не разрывая с Лилей зрительного контакта, задираю ее пижамную майку, ныряю под ткань, чтобы обжечься жаром бархатной кожи. - Я хочу, чтобы у моей жены было все лучшее.
- У твоей жены есть муж, - не сводя с меня искрящихся глаз, дергает одну пуговицу за другой. Проходится пальчиками по торсу, цепляет жесткие волосы, щекочет и будоражит меня, когда я и так на пределе. - А еще мальчишки-близнецы, - сбивчиво выдыхает. - И больше ничего не надо.
Острые ноготки следуют по темной дорожке к пупку, обводят его играючи – и, не останавливаясь, продолжают путь вниз. Спотыкаются об ремень. Слабый щелчок пряжки как оглушающая сирена, сметающая здравый смысл и все барьеры.
Не понимаю, как опрокидываю Лилю спиной на кровать и жадно подминаю под себя. Запечатываю рот поцелуем, ласкаю каждый сантиметр желанного до одури тела. Подхватываю под бедра, закидывая тонкие ноги себе на талию. Одежда мешает. Что-то рвется. Слышится треск ткани. Но все как в тумане. Животные инстинкты побеждают.
- М, Вить, - звучит томно и раззадоривает меня сильнее. Я готов дойти до пика просто от одного ее «Вить». Возбуждение зашкаливает, бьет в мозг и опять получает одобрение. Припечатываю хрупкую фигурку к постели, пока руки нетерпеливо и откровенно ее исследуют. Вот это единодушие всего организма с разумом и сердцем.
Лиля неуверенно ерзает подо мной. То гладит по затылку и плечам, то убирает ладони. Дышит лихорадочно и шумно. Мычит, когда я присасываюсь к ее нежной шее, оставляя след. Врезаюсь пальцами в тонкую талию – и она вздрагивает.
- Ты для меня очень ценная, - не прекращаю целовать и ласкать ее. - Я могу остановиться и уйти, если скажешь.
Лгу совсем неправдоподобно. Больше не могу. Никакой выдержки рядом с ней не хватает. Не знаю, кем надо быть, чтобы с легкостью оставить горячую жену, распластанную на постели. Но если она попросит…
- Я вообще не хочу, чтобы ты уходил, - вызывает у меня облегченный вздох. – Никогда, - приглушенно постанывает, сплетая ножки на моей пояснице. Возвращает руки на мой затылок, зарываясь в волосы.
Целую острые ключицы. Наклоняюсь к груди, обхватываю вершину губами. Когда я успел сорвать с нее майку? Неважно. Так лучше.
Эта женщина как произведение искусства. Идеальная, красивая, желанная, но… немного зажатая.
Исподлобья всматриваюсь в ее лицо, ловлю растерянный, смущенный взгляд, замечаю, как белоснежные зубки зажимают нижнюю губу.
- Скажи, Лиль, - произношу требовательно. – Что не так? – нехотя оторвавшись от сладкой груди, упираюсь на локти. Меня трясет от желания, холодная капелька пота стекает по виску, но ни черта не остужает.
- Да нет, я просто… - обвивает руками шею, тянется ко мне, а потом вдруг выдыхает в самые губы: - А ты всегда такой грубый?.. Ну, когда… В общем, с женщинами, - смущенно отводит взгляд.
- Опять испугал?
- Нет-нет, - интенсивно вертит головой, разметая волосы по подушке. - Еще нет.
- С тобой я буду таким, как ты
