они вниз, под землю, но не помнил, что случилось после. Никакой боли он тогда не ощутил, да и сейчас его тело блаженно молчало.
Айна! Она по прежнему была в его объятиях. Теплые волосы вновь нежно касались его лица и шеи. Тэумар принялся ощупывать ее плечи и руки, пытаясь определить, жива ли она…
Слабый вздох послужил ему ответом.
— Айна…
— Все хорошо… все… Где мы?
— Понятия не имею.
— Ты уверен, что мы живы? — тихо спросила она, — Может, мы погибли и попали в подземелье Ищущих Рождения?
— Нет, навряд ли… Ведь мы слышим и чувствуем друг друга…
— Но где мы тогда? — спросила Айна.
Окружающая их тьма была настолько осязаемой, что, казалось, ее можно взять в руки.
Тэумар хотел осветить пространство и разглядеть, что вокруг, но не смог — что-то препятствовало его магии, не давало применить ее.
Айна зашевелилась, стараясь встать на ноги.
— Тише! — Тэумар стиснул ее плечо, — Послушай!
И оба они затаили дыхание и вновь уловили легкий шелест, уже знакомый им, тот самый, что звучал за каменной стеной, когда двигались они по лабиринту пещер.
— Это вода! — вдруг догадался Тэумар, — мы слышим течение воды по камням!
— Пойдем на ее звук? — робко предположила Айна.
— Иного выхода не вижу! Думается, мы провалились под дно Сухого русла…
— Упали на камни и остались живы?
— Видимо третья капля магии спасла нас… Но… почему ты не ушла? — спросил Тэумар, ласково касаясь во тьме плеча Айны.
Айна почувствовала, как ее бросило в жар и обрадовалась, что вокруг так темно, и он не заметит ее смущения. Она помолчала, чтобы справится с дрожью в голосе и ответила, как можно более безмятежно:
— Поддалась порыву… Одна, я бы, наверняка погибла, а вместе у нас была возможность спастись…
— В пещере под камнепадом?
— Я думала лишь о том, что нам нельзя разлучаться… По одиночке мы намного слабее! — слукавила Айна.
Тэумар не поверил ей, но сказал, придавая и своему голосу вежливое спокойствие:
— В любом случае я благодарен тебе за это решение… Мы оба остались живы…
И они медленно, осторожно ощупывая ногами каменный пол, двинулись на зов шелестящей вдалеке воды.
Айна молча скользнула ладонью в его руку, и он с нежностью стиснул ее холодные, трепещущие пальцы.
— Мне спокойнее, когда я ощущаю твою силу… — тихо проговорила Айна.
Тэумар ничего не ответил, он не понял наверняка, что означают слова девушки. На миг ему почудилось, что это признание, но он, боясь ошибиться, не осмелился уточнить.
Безумная мысль вдруг вспыхнула в его сознании: не возвращаться домой, а остаться здесь, да где угодно, лишь бы рядом с ней, что бы не помнить, не знать, не чувствовать, не выполнять обещания…
Пусть весь мир обратиться прахом, главное, чтобы Айна оставалась рядом! Тэумар закрыл глаза и стиснул зубы, заглушая стон, рвущийся из груди. Эта любовь стала для него и самым великим счастьем и самой смертельной мукой.
Шелест делался все явственнее, и вместе с его приближением рассеивался кромешный мрак, и бледный, будто бы лунный свет полился навстречу.
Смутно, но уже можно было различить очертания все тех же каменных стен и темных проемов, прорезавших эти стены, но Тэумар и Айна шли вперед, туда где мреяло тусклое золотистое свечение. Шаги их легко отдавались под сводами каменного потолка и затихали где-то в отдалении, от чего казалось, что кто-то вкрадчиво крадется за ними по пятам..
Тэумар вгляделся в проявившееся из тьмы лицо Айны. Она повернула голову и так же сосредоточенно посмотрела на него. Тэумар увидел ее ресницы, прядь волос у щеки, темные круги вокруг глаз. Она сейчас походила на девченку, растерянную и испуганную, несмотря на всю серьезность. Золотистый свет отражался в ее зрачках. Нежность, прежде незнакомая, захлестнула его. Подобную испытывал он к Мерьяте, но эта все же была иной: пронзительной, горько-сладкой, невыносимо мучительной, дразнящей.
Айна улыбнулась, чуть приподняв уголки губ, и все в Тэумаре задрожало. Он медленно отвернулся, не в силах вынести эту муку боли и наслаждения.
Свет на миг пропал, а затем сделался ярче. Путеводный коридор резко повернул вправо, и открылся коридор другой, пересекающий тот, по которому они шли.
По каменному полу струился узкий, стремительный ручей, вода которого сияла золотисто-алым огнем. Он тек откуда-то из глубины тьмы, во тьме же и пропадал; несколько извилистых потоков отделялись от него и растекались по боковым коридорам, беспрестанно меняя направление течения, бежали они то в одну сторону, то через миг — в другую…
— Сколько магии, Тэумар! Теперь мы точно сумеем вернуться домой! — радостно воскликнула Айна, метнулась к ручью и рухнула рядом с ним на камни.
Она хотела погрузить руку в дымчатое сияние бегущих волн, но воздух вокруг ручья был настолько плотен, что Айна не смогла преодолеть его.
Невидимая, но неприступная пелена закрывала воду от чужих прикосновений. Магия была здесь, ее можно было увидеть, но нельзя было достать, набрать в ладони.
— Это не наш мир, — сказал Тэумар, — мы можем завладеть магией только, когда она каплями поднимается на поверхность… Сухое русло каким-то образом соединяет два мира…
— И что же нам делать? — печально спросила Айна и поникла, склонила голову, глядя на такую близкую и такую недоступную воду.
Тэумар ничего не ответил. Догадавшись о чем-то, пошел он вдоль стены, проводя ладонью по влажном шершавым камням. Сердце его страшно стукнуло, а в следующий миг словно десяток маленьких раскаленных игл впились в его кожу. Тэумар вскрикнул и отдернул руку.
— Что?
Айна тут же взвилась на ноги и подбежала к нему. Тэумар глазами указал на стену. Верхнюю ее часть укрывало темное пятно, мерцающее тусклыми голубым прожилками.
— Черный мох! — зачарованно прошептала Айна.
— Да! — Тэумар снова попытался коснуться жестких мелких листьев, но от боли, пронзившей руку у него потемнело в глазах.
— Постой! Ведь это я должна его взять! — воскликнула Айна.
— Будь осторожна! — хрипло отозвался Тэумар.
Айна задержала воздух и очень медленно дотронулась до мха кончиками пальцев. Затем, уже смелее, провела по его жесткой поверхности всей ладонью.
— Ничего… — прошептала она и принялась торопливо отделять слой мха от стены, — Сколько необходимо взять?
— Не знаю! Бери, сколько получится! Сюда…
Тэумар сорвал с пояса сумку.
Айна держала в руках пласт мха. Она хотела уже было опустить его в сумку, подставленную Тэумаром, но голова ее закружилось, ладони разжались сами собой, мох вырвался из ее рук и полетел вниз.
С тихим плеском упал он в воду ручейка, который, отделившись от основного потока, узкой золотисто-алой лентой извивался у них под ногами.
— Нет!
