Читаем без скачивания Гримус - Ахмед Салман Рушди

достигает вершины наслаждения – и наибольшее удовольствие он получал от того, что доставлял удовольствие; а сейчас это его телом управляли, сам он потерял всякую власть над собой, прикосновения рук и движения Лив разжигали его неимоверно. Она медленно и долго исследовала его предпочтения и табу, не переставая нежно шептать: «Тебе нравится вот так? А так приятно? Мне делать это сильнее или мягче? Мне лизнуть или укусить, пощекотать или поцарапать? Тебе приятно, когда я кладу руку сюда? Как ты хочешь, чтобы я повернулась: так, вот так или, может, так?» Новые, мягкие интонации ее голоса превратили этот допрос в особую интимность, и прошло немало времени, прежде чем он вдруг понял, что ни разу так и не спросил, нравится ли ей самой то, что он выбирал.

Поэтому, когда она наконец сделала то, что всегда собиралась сделать, он был раскрыт, расслаблен, беспомощен.

Он лежал на спине. Свечи уже догорали, их сияние начало меркнуть. Исследование закончилось, время поцелуев, поглаживаний и покусываний прошло, она встала над ним на колени, золотой водопад волос покрыл ее склоненную к нему голову, подобно роскошной ржи, аквамариновые глаза скрылись под этой завесой, длинные руки принялись мять и стискивать маленькие торчащие груди, бедра слегка задрожали, когда она начала медленно опускаться на него, и вот он оказался в ней. Приподнявшись, она опустилась опять, поначалу медленно, невыносимо растягивая удовольствие, продлевая момент столкновения плоти о плоть, а потом стала не спеша набирать темп, медленно, очень медленно наращивая движения.

Она уже стонала («Как хорошо», – выдыхала она), они с силой бились друг о друга, финал был близок, очень близок, судорога уже поднималась внутри него, и вот наконец миг…

Лив рывком взметнулась вверх, без предупреждения, и встала на кровати, глядя на него сверху вниз, собранная, невозмутимая, и ее аквамариновые озера сияли торжеством.

– Не ты, а Лив расторгла эту связь! – провозгласила она.

Это была месть, зревшая многие века в голове у неподвижно сидящего в темноте изваяния. Теперь, одержимая, в яростном оцепенении, Лив свершила эту месть над Призраком Гримуса. Это было последнее унижение, удар в самую сердцевину его плотской гордости, единственного оставшегося у Орла достоинства. Он взглянул на возвышающуюся над ним валькирию, испепеляющую его мощью своей многовековой ненависти и, не в силах сдерживаться, беспомощно и печально излил свое бесплодное семя на простыни.

Вергилий Джонс спал, усевшись на корточки под деревом. Взлетающий Орел тоже спал, свернувшись в клубок под стеной черного дома. Когда они проснулись, то поняли, что до костей продрогли. Обоих била дрожь.

А разбудил их донесшийся из леса крик, в котором пополам смешались испуг и ликование. Взлетающий Орел мгновенно очнулся от сна и помчался на крик. Тучный и медленный Вергилий последовал за ним, часто моргая.

На опушке леса стояла Мидия, ее руки дрожали, но крепко сжимали свою добычу.

В руки к Мидии попалась угрюмая взъерошенная Птицепес.

Брат и сестра на мгновение замерли, оценивая ситуацию.

– Скажи этой глупой женщине отпустить меня, братик.

В голосе Птицепес не слышно было радости встречи.

– Взлетающий Орел, она неожиданно появилась прямо передо мной, – робко сказала Мидия. – Словно призрак. И я сразу же набросилась на нее и крепко схватила. Подумала, что ты захочешь поговорить с ней.

Это был действительно смелый поступок.

– Если ты видела, как я появилась из ниоткуда, то почему, по-твоему, я не могла бы точно так же исчезнуть? – спросила Мидию Птицепес. – В руках у тебя остался бы только воздух.

Мидия казалась озадаченной, но хватки не ослабила.

– Она права, Мидия, – подал голос Взлетающий Орел. – Если уж она здесь, то только потому, что хочет этого сама. Отпусти ее, и пускай объяснит, что привело ее сюда.

– Я не хочу быть здесь, – грубо сказала Птицепес. – Он послал меня, а сама бы я никогда не пришла.

– Тебя послал Гримус?

Это был голос Вергилия Джонса, пустой, недоверчивый.

– Не за тобой, – ответила она. – За ним. За Джо-Сью. Я здесь ни при чем, братик. Запомни это.

«Значит, Гримус сам захотел увидеть меня, – сказал себе Взлетающий Орел. – И никакого поединка двух воль не будет».

– Но почему?

И снова Вергилий Джонс озвучил мысли Взлетающего Орла.

– Не спрашивайте меня, – ответила Птицепес, наконец высвобождаясь из крепких объятий Мидии. – Я просто должна передать послание, а потом забрать Джо-Сью с собой.

Мидия хотела что-то сказать, но промолчала. Она была сильно встревожена.

– Ну что ж, – произнес Взлетающий Орел. – Передавай свое послание.

Птицепес нараспев заговорила заученным голосом. С первыми ее словами из дверей черного дома вышла фигура в черном и принялась слушать.

Гримус говорит:

– Спасибо вам всем за старания. Наблюдая за вами, я получил огромное удовольствие. Вергилию я приношу свои извинения. Мне пришлось затеять с ним игру в прятки. Возможно, немного жестокую, но без нее нельзя было обойтись.

Более всего я благодарен Лив Силвэн Джонс. Она сумела оставить след в душе мистера Орла, тем самым окончательно подготовив его ко встрече со мной. Теперь, думаю, он знает меня по-настоящему близко. А главное, его разум перешел из состояния, которое я бы назвал само-осознанностью, в состояние, которое я бы скромно обозначил как гримусо-осознанность. Именно такое состояние и подходит наилучшим образом для встречи со мной, и я еще раз должен поблагодарить всех вас: отсутствующего Николаса Деггла за то, что эта встреча вообще оказалась возможной, вас, Вергилий, за то, что вы так умело подвели мистера Орла к столкновению со мной, и вас, Лив, за то, что вы разрушили последний барьер, мешавший нашей встрече: его мужскую гордость. В каком-то смысле вы, Лив, и стали Вратами для мистера Орла. Теперь, после того как он прошел через тебя, он вполне может отправляться ко мне. Я очень взволнован: вероятно, это самое совершенное мое измерение.

Птицепес замолчала, опустила голову и спросила:

– Мы можем идти?

Вид сестры, такой грубой и недовольной, но одновременно такой рабски покорной и угодливой перед незримым хозяином, потряс и расстроил Взлетающего Орла. Это была не та Птицепес, которая добывала для него еду, защищала и воспитывала его. Это была тень той Птицепес, которую он знал. Что Гримус сделал с ней?

Лив чуть-чуть приподняла вуаль и злобно сплюнула себе под ноги.

– Не забудь, – торопливо сказал Взлетающему Орлу Вергилий Джонс. – Выжди подходящий момент.

Но жизнь больше не казалась Взлетающему Орлу такой ясной и простой. Любопытство и унижение прошлой ночи сильно пошатнули его решимость.

Мидия подошла к Взлетающему Орлу и тихо попросила:

– Возьми меня с собой.

Взлетающий Орел уже ничему