– Неужели мне придется снова самой встречать гостей? – спросила мадам Блю, весело блеснув глазами и прерывая напряженную тишину легким смешком.
Сарина повернулась к Мэй, но та старательно избегала ее взгляда.
– От музыкальной комнаты до входной двери всего несколько шагов, – заметила мадам Блю, догадавшись об идее Сарины.
– А ты уже и так знаешь все необходимые китайские выражения, – поддразнила Сарина и была вознаграждена проблеском улыбки на лице Мэй.
– Но моя трубка! – запротестовала Мэй, переводя взгляд с Сарины на мадам Блю и обратно. – Моя зависимость слишком сильна. Трубка никогда не позволит мне работать.
– Возможно, только оказавшись среди людей, ты поверишь, что когда-нибудь сможешь обходиться без трубки.
– Возможно, – Мэй пожала плечами, – но я все еще не уверена, смогу ли жить без того покоя, который она мне дарит.
И тут Сарина решила вмешаться в жизнь Мэй. Если мадам Блю узнает правду о Мэй, пережитые ими обеими страдания соединят их души, что поможет облегчить боль и заполнить пустоту после ее ухода. И тогда Мэй наконец обретет поддержку, в которой она так нуждается.
Сарина повернулась к мадам Блю.
– Вы знаете, что Мэй прислал к вам Во Шукэн?
– Сарина! – с упреком воскликнула Мэй, но та покачала головой и поднесла палец к губам.
Она смотрела только на мадам Блю, отмечая ее очевидное удивление.
– Тебя прислал Шукэн? – прошептала она. Мэй, которая все еще бросала гневные взгляды на Сарину, нехотя кивнула.
– Ты впала у него в немилость?
Повинуясь ободряющему жесту Сарины, Мэй в конце концов повернулась лицом к мадам.
– Я была любовницей его сына, Чена.
На мгновение показалось, что мадам Блю не выдержит этого удара, но потом она начала медленно приходить в себя. И Сарина с радостью поняла, что, раскрыв правду о Мэй, она сделала нечто более важное, чем если бы поделилась своими секретами. Когда мгновение спустя мадам Блю взглянула на Сарину, ее глаза были полны слез и в них светилась благодарность. Мэй в недоумении переводила взгляд с мадам на Сарину.
– Он должен был жениться на другой? – прерывающимся голосом спросила мадам Блю.
– Да, – прошептала Мэй.
– А ты отказалась стать его наложницей?
Мэй проглотила комок в горле и покачала головой.
– Чен не предлагал мне этого, он считал такое предложение недостойным для своей возлюбленной.
– Но ты согласилась бы? Сарина задержала дыхание.
– Он был мой хозяин и моя единственная любовь, – сказала Мэй. – Я пошла бы за ним куда угодно. Да, – она легонько кивнула в подтверждение своих слов, – я бы пережила все, что бы боги мне ни послали, лишь бы всегда оставаться рядом с Ченом.
Сарина подавила рыдание.
– Черт бы его побрал, – простонала она, – его и его проклятую гордость! – Она вспомнила слова Чена – слова, которые он прошептал с такой уверенностью и силой. «Я знаю, что она ответит мне на это, ведь ее гордость не уступает моей». Только подумать: он потерял любовь, а может быть, и жизнь из-за своей гордости! Сарина поморщилась, вспомнив, что мадам Блю упрекала ее в том же самом грехе. Все повторялось снова и снова. Как и Чен, она была просто гордячкой, и, как и Чен, она потеряла все.
– Сарина, тебе плохо?
Голос мадам Блю с трудом прорвался сквозь окружившую ее стену, но Сарина отмахнулась от ее заботы, как от назойливой мухи. Она гордо подняла голову и выпрямилась. Сейчас она ничего не может потерять, потому что у нее ничего нет. Зато приобретет то, чего желала больше самой жизни, больше, чем Дженсона Карлайла. Своего собственного сына!
– Знаешь, Мэй, – сказала она наконец, смахнув слезы с глаз, – перед тем как я покинула поместье Во, я умоляла Чена не сдаваться смерти. Я умоляла его жить, чтобы в один прекрасный день, если боги смилостивятся, вы снова встретились.
– Пока жив Во, нам никогда не быть вместе, – с грустным вздохом ответила девушка.
– Но если это вдруг случится, вернешься ли ты к Чену на положении его наложницы?
– О да! – Глаза Мэй засияли, освещенные любовью.
– Значит, надо жить, Мэй, – сказала Сарина. – Жить ради того дня, когда, как я обещала Чену, вы встретитесь с ним.
Пока Мэй обдумывала ее слова, Сарина перевела взгляд на мадам Блю, безмолвно пообещав ей когда-нибудь рассказать и о себе, и пожилая женщина понимающе кивнула. Легонько вздохнув, Сарина встала и медленно прошлась по комнате.
– Мне лучше сейчас вернуться вниз, – сказала она. – Джанелла никогда не простит мне, если, пока она сторожит дверь, Фелисити уведет ее морского офицера.
– Подожди, Сарина, – окликнула ее Мэй. – Я пойду с тобой, – она быстро поднялась со стула, – и ты научишь меня всему, что я должна знать.
Сарина протянула ей руку, и Мэй с благодарностью пожала ее.
– Пожалуйста, Мэй, разбуди меня, когда Сарина закончит свои «уроки», – попросила мадам Блю и, опираясь на трость, с трудом встала. – У нас с тобой есть о чем поговорить.
Накануне отъезда Сарины из дома мадам Блю она послала Дженсону записку, которую Тан Цы отнес ему прямо в контору. И ровно в семь Дженсон появился на пороге ее комнаты. Сарина в последний раз облачилась в платье Цветка Дракона. Маленький чемодан, который ей подарила мадам Блю, лежал открытым возле кровати. Дженсон ворвался в комнату, как обычно, стремительно, но, увидев этот наполовину собранный Чемоданчик, внезапно остановился.
– Ты уезжаешь?
– Как ты догадлив! – раздраженно фыркнула она, но немедленно приказала себе успокоиться. На самом деле она очень боялась предстоящего разговора.
– Ты оставишь мне свой новый адрес или это секрет?
– Я делаю лишь то, что ты сам мне советовал, – невпопад сказала она. – Я покидаю мадам Блю.
Он скрестил руки на груди.
– И куда ты отправляешься?
– Недалеко отсюда. – Она лукаво улыбнулась, наслаждаясь его растущим нетерпением. – Отныне ты не сможешь придраться к моему выбору места жительства. – Сарина взяла шелковую шаль и, сворачивая ее, спокойно объявила: – Я нашла место няни маленького мальчика, у которого недавно умерла мать.
– Один из твоих клиентов, не иначе?
Она подавила смешок.
– Едва ли.
– И как тебе посчастливилось обнаружить, что этот человек, кем бы он ни был, нуждается в няне для сына?
– Я узнала это от девушки, которая работала там раньше, – ответила она, бросая шаль в чемодан. Решив, что лучше сразу покончить с вопросами, она слегка изменила тон. – Я-то думала, ты обрадуешься, Дженсон. Я даже полагала, что ты одобришь мое решение. В конце концов, – поддела она его, – разве не респектабельной жизни ты всегда желал для меня?
Он опустился на кровать и машинально пригладил волосы.
