Пробираясь по спящему дому, она напомнила себе, что сливовые деревья скоро снова зацветут, но никогда больше не расцветет такой любви, какая была у них.
К тому времени как она добралась до своей спальни, ее сладко-горькие воспоминания снова вернулись в дальний уголок памяти, чтобы остаться там навсегда. Шукэн ошибался: между ними все кончено.
Сарине с трудом удалось поспать несколько часов. Ее разрывало желание позаимствовать у Мэй трубку и стремление доказать себе, что она может справиться без Дженсона. Краткие мгновения сна были наполнены мешаниной из халатов с черными драконами, указующих пальцев, стучащих в ее дверь кулаков и алых губ, говорящих, как она глупа. А она затыкала уши, закрывала глаза и кричала им, чтобы ее оставили в покое.
Она проснулась и посмотрела сквозь неплотно задвинутые занавески на бледно-серое небо. Сарина рассеянно погладила пустое место рядом с собой. Оно было холодным, таким холодным, как и она сама, без жарких объятий Дженсона, твердыни его груди, на которой так уютно было голове, и успокаивающего, нежного голоса.
– О Дженсон, Дженсон, – прошептала она, продолжая гладить и без того разглаженную простыню. Гнев прошлой ночи растаял, выгорев без следа, осталось только грустное одиночество.
Когда предрассветную тишину прорезал чей-то ужасный вопль, она вскочила с кровати, подбежала к двери и замерла. Она узнала этот голос. Сарина медленно отошла от двери и заткнула уши.
– Это еще не конец!
Слова, произнесенные с необычайной силой, проникли в ее уши и эхом разнеслись в голове. Что же сделала мадам Блю с Во, гадала Сарина, что довело до такого состояния мужчину, так гордившегося своим самообладанием? Раздался грохот захлопывающейся входной двери, и она опустила руки.
Ее первым желанием было побежать к мадам и по возможности утешить ее, если она в том, конечно, нуждалась. Но что-то удержало Сарину, что-то приказало не вмешиваться. По-видимому, одиночество требовалось мадам Блю больше, чем дружба. Тридцать лет ожидания были в конце концов вознаграждены несколькими полутемными рассветными часами, и этот триумф был слишком болезненный, чтобы разделить его с другим человеком.
Исполнит ли Во свое обещание, гадала Сарина, вернется ли снова в Гонконг, чтобы завершить то, что произошло сегодня между ним и мадам Блю? Дженсон уверял ее, что она в безопасности, но как надолго? Ей удалось обмануть Во и ускользнуть от него, но что если он действительно вернется и застанет ее врасплох?
Сарина грустно посмотрела на свою скомканную постель. Даже если бы Дженсон находился рядом, достаточно ли его присутствия, чтобы спасти ее от мести Во Шукэна? Она слабо улыбнулась. Ей удалось провести без Дженсона одну ночь, что было само по себе нешуточной победой, и все же именно после этой одинокой ночи она осознала: ее невольно сказанные слова были правдой – она не хотела, чтобы Дженсон Карлайл покидал ее постель.
Этим утром Сарина долго занималась своим туалетом. Она слегка подвела глаза голубым и нанесла немного краски на щеки и губы. Затем собрала волосы на затылке, оставив лишь несколько прядей, которые нежно обрамляли лицо. Она надела свое самое элегантное платье из голубой парчи с высоким воротником и длинными рукавами и терпеливо застегнула все многочисленные пуговки. Набросив поверх платья синюю накидку, она осторожно, чтобы не испортить прически, накинула капюшон и достала из ящика шелковый синий ридикюль. Выйдя из дома мадам Блю, Сарина остановила проезжающий мимо экипаж и попросила возницу отвезти ее в контору «Торговой компании Карлайла».
Длинное одноэтажное здание из серого камня на Маркет-стрит находилось рядом с портом. Плотный невысокий джентльмен, выходивший оттуда, как раз когда она поднималась по ступеням, вежливо приподнял шляпу и придержал дверь. Сарина улыбнулась ему и, скользнув внутрь, оказалась в приемной, где по стенам стояли деревянные скамейки, а мужчины, собравшись в кружки, болтали. Сарина порхнула к конторке, перед которой толпилась очередь, улыбнулась, и мужчины отошли, пропуская ее вперед.
– Мистера Карлайла, пожалуйста, – громко и четко произнесла она, обращаясь к одному из клерков-китайцев, и разговор вокруг мгновенно стих.
– У вас есть договоренность? – спросил молодой человек, не отрываясь от журнала, который он внимательно изучал.
– Вот именно, – ответила она лукаво.
– Пройдите сюда, пожалуйста. – Он неопределенно махнул рукой, продолжая листать журнал. – Третья дверь налево.
– Спасибо. – Она величественно кивнула, обогнула конторку и пошла по узкому коридору к указанной двери.
Сарина глубоко вздохнула и постучала, ожидая, пока Дженсон не попросит ее войти.
– Садитесь, – сказал он, не поднимая глаз от бумаг, над которыми работал. – Я сейчас освобожусь.
Сарина с одобрением оглядела большую, хорошо обставленную комнату. Стены были оклеены бумагой цвета слоновой кости с изображением алых ягод и ярко-зеленых побегов бамбука. Темный деревянный пол частично закрывал ало-зеленый шелковый ковер, а стоящая у стены низкая софа, так же как и два кресла возле большого стола красного дерева, была застелена алым шелковым покрывалом. Это был слишком элегантный кабинет для столь легкомысленно одетого мужчины: рукава белой рубашки Дженсона были закатаны по локоть, шейный платок незавязанным свисал с шеи, а верхние пуговицы рубашки расстегнуты.
Опустившись в одно из кресел, Сарина облизнула губы, смывая нанесенную ранее помаду, и смиренно сложила руки на коленях. Ее взгляд приковали черные кудрявые волоски, видневшиеся в распахнутом вороте рубашки, и она вспомнила, какими они казались мягкими, когда она прижималась к ним щекой и водила по ним пальцем…
– Чем могу помочь? – спросил Дженсон, опуская ручку.
– Я думаю, вы уже знаете ответ, мистер Карлайл, – мурлыкнула она.
Он резко поднял голову.
– Что за…
– Доброе утро, мистер Карлайл, – проворковала Сарина.
Хмурое выражение медленно сошло с его лица.
– И вам того же, – пробормотал он, снова подобрав ручку и откинувшись в кресле. – Вы здесь, чтобы что-то переправить по морю?
Она улыбнулась и слегка склонила голову набок.
– Если уж говорить начистоту, я здесь, чтобы передать кое-что.
– Да? – Он продолжал крутить ручку в пальцах. – И что это такое?
Она помедлила мгновение, а потом выпалила:
– Извинение. Я хочу извиниться за свое поведение прошлой ночью. – Сарина моргнула и опустила глаза, сфокусировав внимание на ручке, которой он сейчас стучал по столу. – Когда ты не появился к десяти, я начала волноваться, а затем рассердилась на тебя за то, что ты заставил меня ждать и беспокоиться. И поэтому… – она посмотрела на свои руки, – когда ты постучал ко мне в дверь, я была вне себя от обиды и решила не отвечать.
