Сарина так привыкла к тому, что Дженсон приходит ровно в десять, что, когда высокие часы из черного дерева в холле отбили половину одиннадцатого, она решила, что они сломались и теперь спешат. Хотя она изо всех сил пыталась сделать вид, что это ее вовсе не волнует, она тем не менее становилась все раздражительней и все менее радушно приветствовала клиентов, заходивших к ним в заведение.
Вместе с волнением усиливалась и резь в желудке. Она представила себе хрустальный графин с бренди, так искушающе поставленный на столик около кровати, но поспешно приказала себе думать о другом. Она не хотела рисковать и боялась оправдать предположение Дженсона, сменив одну пагубную привычку на другую.
Чтобы унять беспокойство, она отправилась во вторую гостиную, где Мэй развлекала посетителей пением. Сарина улыбнулась, услышав знакомый нежный голосок. Эту маленькую победу они одержали вместе с Дженсоном, когда убедили несчастную девушку сделать первый осторожный шаг в мир.
Получив уверения мадам Блю, что от нее не требуется ничего, кроме пения, Мэй выступала уже три ночи. Она не только привлекла множество мужчин в музыкальный салон, но и оторвала их от игральных столов.
Проходя через полупустую гостиную, где обычно играли в карты, Сарина заметила Тан Цы, молча стоящего в углу, и послала ему теплую улыбку, на которую он ответил глубоким, уважительным поклоном. Хотя разбитое лицо китайца начало заживать, нос все еще был перевязан. Никто не обмолвился и словом о том неприятном инциденте в ее комнате на прошлой неделе, и Сарина была рада, что с той ночи Галван больше не появлялся в их заведении.
Сарина постояла в дверях музыкального салона, послушала одну из песен Мэй, а потом снова вернулась в холл, еще больше сгорая от нетерпения.
К полуночи она была в таком расстроенном состоянии, что попросила у одной из служанок чашку самши. Медленно потягивая напиток, она наслаждалась теплом, которое быстро разливалось по телу. Сарина начала уже немного успокаиваться, когда рядом с ней остановилась Мэй, чтобы пожелать ей доброй ночи.
– Он еще не приехал? – прошептала девушка на ухо Сарине, так что ни один из проходящих мимо мужчин их не услышал.
Сарина улыбнулась и поклонилась гостям, одновременно легонько качнув головой. Когда дверь за ними закрылась, она повернулась к Мэй и встревоженно сказала:
– Он всегда так пунктуален, это на него не похоже. Вдруг с ним что-то случилось?
Мэй опустила руку на плечо Сарины.
– С ним ничего не случилось, сестра моя, – уверила она ее нежным голосом. – Вспомни, ведь он переплыл океан, чтобы быть рядом. Два часа – это песчинка по сравнению с тем путешествием. Он придет, Сарина, наберись терпения.
Терпение, вздохнула Сарина про себя. Опять терпение.
– Если его до сих пор нет, то только потому, что его задержала необходимость, а не его собственная воля.
Сарина благодарно обняла Мэй.
– Надеюсь, ты права. – Она поцеловала Мэй в щеку и долго смотрела ей вслед, пока та медленно поднималась по лестнице, направляясь в свою пустую комнату – к своей трубке.
Сарина услышала, как снова открылась входная дверь, и выжидательно обернулась – так же как и весь вечер до этого, – молясь, чтобы это наконец оказался Дженсон. Она увидела фигуру в длинном халате и, поспешно спрятав разочарование под вежливой, но искусственной улыбкой, низко поклонилась в традиционном приветствии. А когда выпрямилась, ее сковал ужас.
В черном шелковом халате, расшитом красными маками, серебристыми пионами и зелеными листьями лотоса, перед ней стоял Во Шукэн.
От страха у Сарины закружилась голова. Неужели ее обнаружили? К горлу подступила тошнота, а перед глазами замелькали белые вспышки. Почему он здесь? Почему он кланяется ей так, словно приветствует незнакомого человека? Пораженная до глубины души, Сарина недоуменно моргнула. Понимает ли он, кто перед ним?
Его откровенный взгляд обежал ее с головы до ног с очевидным одобрением. Ей внезапно показалось, что она смотрит на него откуда-то издалека, в то время как ее тело само собой выпрямилось и она оказалась лицом к лицу с Во.
– Добро пожаловать, – пробормотала она хриплым шепотом. – Я Цветок Дракона, ваша хозяйка.
– Исключительно подходящее имя для такой совершенной женщины, – последовал ответ, произнесенный тем самым голосом, который она больше никогда не ожидала услышать. – Но скажи мне, Цветок Дракона, где мадам Блю, чье имя я слышал много лет назад и с кем я ни разу не имел удовольствия встретиться?
– Мадам Блю уже занята, – ответила она, как отвечала обычно в таких случаях. – Возможно, в какой-нибудь другой вечер… – Сарина позволила своему голосу затихнуть.
– Боюсь, у меня не будет других вечеров, мой прелестный Цветок Дракона, – вздохнул он. – Я завтра должен вернуться домой. Может быть, она сделает для меня исключение? – Откуда-то из глубины халата он выудил черный шелковый кошелек и несколько раз подкинул его на ладони.
Испытывая сильнейшее отвращение, Сарина тем не менее одарила его своей самой нежной улыбкой.
– Мадам Блю запрещает мне принимать подобные щедрые подарки.
Она заметила, как изменилось его лицо, когда он засунул мешочек обратно.
– Если вы будете так добры и последуете за мной, я познакомлю вас со многими радостями, которые ждут вас здесь, – предложила она.
– Разве вы не одна из этих радостей, мой изысканный цветок? – спросил он, следуя за ней в зал для игры в карты.
Она полуобернулась и, старательно прищурив глаза, ответила:
– Хотя ваши слова крайне лестны, Цветок Дракона – только ваша хозяйка.
Он задержался на мгновение около одного из игорных столов и снова полез в карман халата. Сарина воспользовалась его очевидным интересом к игре и решила не показывать ему остальную часть дома, как показывала каждому посетителю-новичку. Понимая, что пока маскарад защищает ее от человека, которого она ненавидела и боялась больше всего на свете, она не хотела подвергать себя опасности, оставаясь с ним дольше, чем необходимо. Одарив его еще одной улыбкой, она поклонилась и направилась к двери.
– Пока я развлеку себя играми, мой очаровательный Цветок Дракона, – окликнул ее Во, – но не проследите ли вы, чтобы обо мне доложили мадам Блю?
– Как пожелаете, – пробормотала она, с трудом скрывая за искусственной улыбкой презрение.
Когда она оказалась у лестницы, силы покинули ее. Чтобы подняться, Сарине пришлось взяться за перила, но она все равно споткнулась и чуть не упала. С трудом устояв на ногах, она пробежала по коридору к двери в спальню мадам Блю, а затем постучала и толкнула дверь одновременно.
Когда Сарина ворвалась в комнату, худенькая фигурка, примостившаяся в кресле с чашечкой чая в руках, встревоженно подняла голову.
