Он вопросительно приподнял бровь.
– Ну, Цветок Дракона, я шокирован. Кажется, за этим заявлением скрывается некое неприличное предложение.
Она вспыхнула от собственной откровенности и, поднявшись со стула, подошла к окну.
– Мне кажется, я попал в точку. – Дженсон подошел к ней. Он отобрал у нее бокал и поставил на столик. – Сарина? – Он развернул ее лицом к себе и обнял.
Сарина потянулась к нему и привычно положила голову ему на грудь. Ее руки обхватили его широкую сильную спину, она вдохнула знакомый мужской запах и подумала, что готова вечно стоять вот так в объятиях Дженсона.
– Сарина? – тихо спросил он, зарывшись лицом в ее волосы. – Сарина, кто такой Майкл?
Она замерла.
– Майкл? – пробормотала Сарина, слыша, как отчаянно бьется ее сердце.
– Несколько раз за последнюю неделю ты звала во сне кого-то по имени Майкл. – Он подцепил пальцем ее подбородок, заставив посмотреть себе в глаза. – У меня есть соперник по имени Майкл?
Сарина потупилась. Шок от того, что имя сына было произнесено вслух, начал проходить, и она ответила как можно более легкомысленным тоном:
– Ревнуешь?
– Ревную? – повторил он. – Я удивлен, что это только Майкл. Я ожидал, что это будет и Давид, и Вильям, и Джон, и…
Она игриво толкнула его в плечо.
– Ты избегаешь ответа на мой вопрос, Дженсон.
– Так же как и ты, моя дорогая, – парировал он, легонько щелкнув ее по носу. – Дам положено пропускать вперед.
Интересно, как он поступит, если она скажет правду? «Майкл – это имя твоего сына, Дженсон» – такой ответ он заслужил, и вместе с тем это был единственный ответ, который она не могла ему дать. Знать, что они родители ребенка, которого им никогда не подержать в руках, никогда не воспитывать, никогда… Она быстро взяла себя в руки.
– Так звали моего брата-близнеца, – в конце концов сказала она, глядя в пространство. – Он умер от дифтерии, когда нам было четырнадцать.
– О, Сарина, прости. – Он с силой притянул ее к себе. – Мне так жаль…
«Прости меня, Дженсон, – прошептала и она про себя. – Прости меня за ложь». Хотя в некотором смысле это было правдой. Майкл Стивен был мертв для нее, для них обоих. И так же, как бывает у близнецов, половина ее души умерла вместе с ним. Внезапно ей стала невыносима близость Дженсона. Она вырвалась из его объятий, схватила хрустальный графин и налила немного бренди в бокал. Трясущимися руками она поднесла его ко рту.
– Надеюсь, ты не станешь пьяницей, – поддразнил ее Дженсон, когда она одним глотком опустошила бокал. – Я предложил тебе держать алкоголь поблизости на тот случай, если ты не сможешь заснуть, а сейчас вовсе не время для сна. – Говоря это, он резким щелчком открыл крышку карманных часов и, увидев, сколько времени, нахмурился. – Между прочим, почти два. У меня на два тридцать назначена встреча, поэтому мне сейчас надо уйти. – Он легонько поцеловал ее в губы. – Увидимся, как обычно, около десяти вечера.
Он уже был на полпути к двери, когда его остановил голос Сарины:
– Я все еще жду твоего ответа, Дженсон.
Мгновение он казался озадаченным, затем ухмыльнулся и подмигнул.
– Ревность? А как ты думаешь?
Он весело махнул рукой и вышел. С размаху она швырнула бокал в закрытую дверь, и когда он со звоном разлетелся на тысячу осколков, почувствовала себя немного лучше.
Она подождала еще минут пятнадцать, а затем надела свою длинную синюю накидку и набросила на голову капюшон. Поспешно выйдя из дома, она прошла два квартала, прежде чем нашла пустой экипаж. Маршрут стал для нее настолько утомительно знакомым, что она откинулась на сиденье и закрыла глаза. Это превратилось для нее в своеобразную игру: надо было, зажмурившись, угадать, сколько они проехали. Сарина так поднаторела в этом, что открыла глаза как раз в тот момент, когда коляска подъезжала к белому домику со стального цвета ставнями и узкой, вымощенной плитами дорожкой.
Она поправила капюшон и выпрямилась. Это была ее четвертая поездка в гору на этой неделе, но она ни разу не видела ни детской коляски, ни Анны Дин или Люси Греер.
Начал накрапывать мелкий дождик, и Сарина пришла в отчаяние, понимая, что вряд ли они выйдут на прогулку в такую погоду. Экипаж покатил мимо опустевшего парка на Баньян-стрит, и Сарина начала нетерпеливо барабанить пальцами по стеклу. Она прикусила губу, когда они сделали второй, а затем и третий круг по Казуарина-роуд. Когда же они приблизились к дому Динов в четвертый раз, она приняла решение: несмотря на риск, она воспользуется приглашением Анны Дин на чай – она должна повидаться со своим сыном.
Внезапно ее глаза расширились. Перед домом Динов остановилась чья-то коляска. У Сарины перехватило дыхание. Мужчина, одетый в темно-серый сюртук и брюки, с черным маленьким саквояжем вышел из экипажа и поспешно зашагал по дорожке. Врач! Неужели Майкл Стивен болен? С ним что-то случилось? Может быть, поэтому она не видела коляску почти неделю?
Сарина приказала вознице проехать вперед и остановиться на углу улицы. Она устроилась поудобнее и стала ждать, беспрестанно поглядывая назад. Мимо них проехали пять экипажей, пока не появился тот, который она высматривала. Быстро распахнув дверь, она спрыгнула со ступенек и отчаянно замахала руками. Возница натянул поводья, и коляска с легким скрипом остановилась. Сарина постучала по стеклу, и возмущенный пассажир резко распахнул дверцу, однако при виде ее прелестного лица и умоляюще смотревших на него огромных глаз его недовольную гримасу немедленно сменила доброжелательная улыбка.
– Простите меня за причиненное беспокойство, – извинилась она перед мужчиной с колючими черными усиками и в очках с металлической оправой. – Я собиралась зайти на чай к своей подруге Анне Дин, когда заметила вашу коляску. Естественно, я не осмелюсь побеспокоить ее, если Майкл снова заболел, поэтому…
– Майкл? – переспросил он удивленно. – Да этот малыш за всю свою жизнь ни дня не проболел, моя дорогая. Нет-нет, это снова бедная Анна. Здесь, на острове, отвратительный климат, не лучше, чем у нас дома. Я много раз говорил Льюису, что легкие его жены этого просто не вынесут.
Сарина поблагодарила его и поспешила к своей коляске. Майкл Стивен здоров, он ни разу в жизни не болел! Она со вздохом облегчения опустилась на сиденье. Ее сын здоров! Зная, что он в безопасности, она была готова сразиться с любой бедой. Слова о том, что Анна Дин снова больна, на мгновение отрезвили ее радость, но это мгновение быстро прошло. Главное, что с ее возлюбленным сыном ничего не случилось. Терпение, напомнила она себе, она должна набраться терпения. Бросив последний взгляд на дом Динов, она приказала вознице возвращаться на улицу Цветка Дракона.
