– Ты надеешься, что я уйду, чтобы ты могла остаться наедине со своим проклятым опиумом, не так ли, Сарина? – Его слова больно ужалили ее, и Сарина отвернулась. – Если тебя интересует, откуда я это знаю, то учти: Мэй написала и об этом тоже.
Сарина закрыла глаза, с трудом подавив рыдание, и возблагодарила Господа за то, что никогда не рассказывала Мэй о своем сыне. Хотя бы на это ей хватило предусмотрительности.
– Почему, Сарина? – Он тряс ее за плечи. – Почему опиум? Это Шукэн дал его тебе? Он это сделал, черт подери? Отвечай!
– Однажды я ошпарилась кипятком, и он дал мне трубку, чтобы облегчить боль, – выпалила она первое, что пришло ей в голову.
– А сейчас?
– Я плохо спала, меня мучили ужасающие кошмары, а опиум помогал мне заснуть.
– То же самое сделал бы бокал портера или бренди, – нетерпеливо прервал он, – но у тебя не возникло бы пагубной привычки ни к тому, ни к другому. Ох, Сарина, – прошептал он, прижимая ее голову к своей груди. – Сарина, позволь мне помочь тебе. Позволь мне помочь тебе заснуть без опиума.
Она хрипло рассмеялась.
– И как ты собираешься это сделать? У тебя есть магические заклинания, чтобы входить в мои сны?
В ответ он обхватил ладонями ее лицо и с нежностью заглянул в глаза.
– По-моему, тебе не стоит плакать с этой рисовой пудрой на лице. Ты сейчас представляешь такое потешное зрелище!
– Спасибо, – всхлипнула она, невольно подняв глаза на его испачканный сюртук. Проследив за ее взглядом, Дженсон разразился громким хохотом.
Желание сопротивляться покинуло Сарину, когда его такой знакомый глубокий смех наполнил комнату, заполняя и пустоту в ее душе.
Все еще улыбаясь, он подцепил полусогнутым пальцем ее подбородок и, заставив Сарину поднять голову, легонько провел губами по ее губам. Затем он поцеловал ее – нежно, мягко и неторопливо. Она ответила, сначала осторожно и нерешительно, а потом со всевозрастающим пылом. Сарина обхватила его за шею, а тем временем его руки скользили по ее спине, сжимали ее мягкое, податливое тело.
Он прервал поцелуй, но лишь для того, чтобы пробежать губами по ее щекам, а потом нашел нежную ямочку между шеей и ключицей. Сарина еле держалась на ногах. Он поцеловал ее в мочку уха, затем обвел языком его чувствительный завиток. Соски Сарины напряглись и окаменели. Не переставая ласкать ее, Дженсон начал расстегивать маленькие пуговки на платье, открывая дюйм за дюймом ее золотистую кожу.
Когда его пальцы легли на ее грудь и начали нежно поглаживать шелковистое полушарие, Сарина застонала. Губы коснулись соска, и она содрогнулась, тело захлестнула волна тепла, и Сарина вся оказалась во власти тысячи болезненно-сладостных ощущений.
Он очертил рукой выпуклость ее бедра, провел вниз, по шелковистой коже, там, где разрез платья открывал стройную ногу. Тепло его ладони несло с собой огонь.
Громкий удар в дверь заставил их отпрянуть друг от друга. Она еле успела одернуть платье, как дверь с шумом распахнулась и в комнату вкатились два человека. Один из них был Галван, а другой – Тан Цы. Придерживая рукой расстегнутый лиф платья, Сарина отпрянула назад. Галван вскочил на ноги и размахнулся, чтобы еще раз ударить китайца. Она закричала, услышав треск ломающейся кости, и спрятала лицо на груди у Дженсона.
Мгновение спустя она почувствовала, как чьи-то руки отрывают ее от Дженсона, но торжество Галвана длилось недолго. Его улыбка превратилась в гримасу боли, когда Тан Цы ударил его сзади по затылку. Противники снова упали на пол. Из верхней губы Галвана лила кровь, но это были сущие пустяки по сравнению с алым потоком, струившимся по лицу Тан Цы.
Пальцы Галвана сомкнулись вокруг шеи слуги, и тут Сарина услышала звук взводимого курка и холодный голос Дженсона:
– Терпеть не могу вмешиваться в хорошую драку, джентльмены, но мое терпение на исходе.
Дерущиеся замерли. Галван опомнился первым и воспользовался этим преимуществом, чтобы нанести еще один удар по лицу Тан Цы. Сарина снова закричала, но Дженсон уже опустился на колени и прижал дуло пистолета к виску Галвана.
– Я не люблю повторять дважды, – холодно заметил он. – А сейчас поднимайтесь и убирайтесь отсюда. Немедленно.
Громадина американец оттолкнул Тан Цы, словно бык, стряхивающий назойливую муху, и, пошатываясь, поднялся на ноги. Дженсон подал Тан Цы руку, и китаец, с трудом приняв вертикальное положение, медленно побрел из комнаты, прижимая руку к залитому кровью лицу. Американец запустил пальцы в свою густую шевелюру и глупо улыбнулся, переводя взгляд с Сарины на направленный на него пистолет.
– Я решил, что не смогу никак иначе заполучить вас, мисс Цветок Дракона, – пояснил он, уже уходя, – но я вижу, вы без меня не скучали. – Он метнул на Дженсона завистливый взгляд.
Но Дженсон лишь с грохотом захлопнул за ним дверь.
Сражаясь с пуговицами на платье, Сарина на подгибающихся ногах добралась до прикроватного столика. Она слышала, как Дженсон запирает дверь, но, не обращая на это внимания, быстро насадила маленький шарик на кончик стилета и поднесла его к пламени зажженной лампы. Но в тот момент, когда шарик начал дымиться, Дженсон схватил ее за плечи, развернул к себе лицом и выбил стилет у нее из рук. Шарик упал на пол. Сарина, шипя, как рассерженная кошка, кинулась на Дженсона, готовая выцарапать ему глаза.
– Мне кажется, достаточно драк для одной ночи, – заметил он, удерживая ее за запястья.
– Оставь меня в покое! – крикнула она. – Это моя комната, и я хочу, чтобы ты убрался отсюда!
– И ты станешь добычей первого же жирного быка, который решит сюда ввалиться. – Дженсон укоризненно поцокал языком. – Святые небеса, Сарина, даже если дверь заперта, в подобном заведении девушка не может считать себя в безопасности.
– У нас есть охранники, которые следят за клиентами.
– Ах да, охранники, – кивнул он. – Всего минуту назад я лично убедился, сколько от них пользы.
– Ублюдок! – в гневе выпалила она. – Ты по-прежнему обожаешь все переворачивать с ног на голову.
– Я уже сказал, что хочу тебе помочь, черт побери!
– Мне не нужна твоя помощь!
– Нужна!
– Нет!
Он уронил руки.
– Бог мой, Сарина, ты мне больше нравилась в роли добродетельной учительницы. Скоро ты начнешь говорить, как портовый грузчик.
Она пропустила его замечание мимо ушей, опустилась на колени и протянула руку, чтобы подобрать стилет, но Дженсон быстро наступил на него ногой.
– Сарина… – Его голос снова стал нежным. – Сарина, позволь мне остаться и доказать тебе, что ты сможешь пережить ночь без опиума. Позволь мне помочь тебе, Сарина. Пожалуйста!
Она медленно выпрямилась. Он притянул ее к себе и, стащив черный парик, провел по мерцающей пелене ее волос, золотистой волной накрывших плечи.
