По лицу Сарины заструились слезы.
– Мне так вас жаль, – прорыдала она. – Боже, как это ужасно! – Она наклонилась и поцеловала мадам Блю в лоб, затем нежно погладила по впалой щеке.
– Некоторое время после этого я позволила гневу и горю управлять собой, – продолжила мадам Блю. – Я стала той самой шлюхой, в которую меня хотел превратить Шукэн. Я продавала незнакомцам свое тело, но никого не допускала к своему сердцу. Вскоре во мне не осталось никаких чувств: ни любви, ни ненависти, одна лишь пустота. У меня уже не было ничего общего с той девушкой. Чин Лин прекратила свое существование, а ее место заняла мадам Блю.
– И это случилось тридцать лет назад? – спросила Сарина.
– Да, – кивнула она, – тридцать лет. А сегодня ночью мне пришлось вспомнить то, что я так долго старалась забыть.
– Сейчас вы снова увидели Во, – прошептала Сарина. – Как вы думаете, вы все еще любите его?
Мадам Блю рассмеялась.
– Человек, моя дорогая Сарина, не может в одно мгновение забыть всю свою прошлую жизнь. Нет, – она покачала головой, – к Во Шукэну я не испытываю ни любви, ни ненависти. Возможно, когда ты станешь достаточно доверять мне, то расскажешь о своих отношениях с мужчиной, которого я знала только юношей. И пожалуйста, дорогая, прогони страх: из моих уст он никогда не узнает о том, что ты здесь. Я люблю тебя как дочь, которую я могла бы родить, если бы боги направили меня иным путем. Позволь мне немного побыть здесь, а потом я вернусь вниз.
– Вы шутите?! – в ярости воскликнула Сарина. – Я не позволю вам снова подвергать себя этой пытке!
– Болит только мое тело, Сарина, – сказала мадам Блю, – это оно предало меня сегодня, погнав к тебе в комнату, словно слабого и глупого ребенка.
– Пожалуйста, не упрямьтесь! Вы не можете вернуться вниз!
– Есть кое-что, что я должна сделать, прежде чем закончится ночь и боги потребуют назад то мгновение, что они подарили мне. Все в мире не случайно, моя дорогая Сарина, а значит, есть смысл и в этой предначертанной судьбой встрече.
Сарина смотрела на мадам Блю и пыталась побороть бушевавшее внутри нее пламя. Могла ли она когда-нибудь признаться этой женщине, относившейся к ней как к дочери, что Во Шукэн и ее хотел превратить в свою наложницу? А Мэй? Должна ли она рассказать мадам о Мэй – девушке, которую любил сын Во и на которой он не смог жениться, потому что отец нашел ему богатую невесту? Девушке, которую Во выгнал из дома и отправил в пристанище разврата, где доживала свой век его бывшая любовь. Это сумасшествие, подумала она, настоящее сумасшествие!
В дверь тихо постучали, и женщины тревожно переглянулись. Стук повторился, и Сарина, встав с кровати, тихо подошла к двери.
– Да? – отозвалась она шепотом. Так она разговаривала, когда исполняла роль Цветка Дракона.
– Это Дженсон, – последовал такой же тихий ответ.
Сарина замерла.
– Я уже сплю.
Мадам Блю попыталась объяснить ей что-то жестами, но Сарина оставалась непреклонна.
– Я не верю тебе, – негромко сказал Дженсон. – Открой дверь.
– Спокойной ночи, Дженсон.
– Я думаю, тебе лучше впустить меня, Цветок Дракона. – Он почти с ненавистью произнес ее фальшивое имя.
Мадам Блю начала с трудом подниматься на ноги.
– Я устала, Дженсон, и, последовав твоему совету, выпила бренди, прежде…
– Ты знаешь, кто сейчас сидит внизу в зале для игр? – Его голос остался таким же тихим, но в нем зазвучало раздражение. – Он этим вечером пришел ко мне в контору прямо во время встречи с другими поставщиками шелка. Я должен был прервать дела, чтобы поговорить с ним, потому что…
– Ты знал, что Во в Гонконге?
– Он разгневался на меня за то, что я не предупредил его, и почему-то решил, что, приехав сюда лично, сможет убедить меня передумать. Я практически вышвырнул его вон…
– Ты знал, что он в Гонконге и не сказал мне!
– Во не был в Гонконге почти тридцать лет. Откуда, черт побери, мне было знать, что он приплывет сюда, заявится ко мне в контору, а потом отправится прямиком в заведение мадам Блю?
Мадам дернула Сарину за руку.
– Не будь такой упрямой, как когда-то была я.
– Кто там с тобой? – прошипел Дженсон.
– Не твое дело! – бросила Сарина.
– Не играй сердцем гордого человека, – предупредила мадам Блю, но Сарина отказалась последовать ее совету.
Он заставил ее ждать, он заставил ее волноваться, и, что хуже всего, он знал, что Во в Гонконге, и не предупредил ее.
– Сарина, – отчаянно прошептал Дженсон, – если ты решила наказать меня за опоздание, я прошу прощения, но я ничего не мог поделать. У меня шли переговоры, когда появился Шукэн, и я должен был закончить их, да еще успеть выяснить отношения с Шукэном. Я сразу же поехал сюда и, увидев его внизу, поднялся к тебе. С тобой все в порядке?
Она промолчала, и он легонько постучал в дверь.
– Шукэн не узнал тебя? – Он подождал мгновение и продолжил: – Сарина, ты слышишь меня? Ты в безопасности. Он не знает, где ты, он даже пытался выудить что-нибудь о тебе у меня. Сарина! Черт побери, скажи хоть что-нибудь!
Она услышала, как он с силой пнул дверь, затем последовал удар кулаком, и тут, прежде чем она успела вмешаться, мадам Блю отперла.
– Пожалуйста, не надо, – вскричала Сарина, но было уже поздно.
Дверь распахнулась. Коридор был пуст – Дженсон ушел.
– Сарина! – Мадам повернулась к ней, пылая от гнева. – Как ты глупа!
Глава 24
Во Шукэн приподнял голову с голубой шелковой подушки, чтобы принять вторую трубку с опиумом, которую она лично подала ему. Она задернула занавеси, окружив их стеной чистейшей синевы и отделив этой шелковой границей от внешнего шума, и он чувствовал, как спокойствие этого маленького мира постепенно проникает ему в душу и наполняет его. Во глубоко вдохнул, впуская едкий дым в легкие, а затем выдохнул его через нос. Глянув поверх струйки выпущенного дыма, он заметил, что мадам наблюдает за ним, готовая выполнить любое его пожелание. Возраст ее невозможно было определить – подобная красота не знает возраста, но следы увядания были заметны в легкой угловатости ее рук, в дрожи кистей, которую она и не пыталась скрыть.
Она не разговаривала с ним с того момента, как вернулась в игровой зал и дала знак следовать за собой. Он догадался, кто она такая, по тому уважению, которое ей оказывали остальные, а когда она дважды хлопнула в ладоши и помещение мгновенно освободилось от других клиентов, он уже не сомневался в своей догадке.
Во зевнул и поудобнее устроился на подушках, чтобы в полной мере насладиться своей победой. Ему прислуживала женщина, чье имя стало легендой в последние тридцать лет, и хотя он впервые в жизни расстался с деньгами, чтобы получить удовольствие, он знал, что эта необычайная женщина достойна самой высокой цены. Он был доволен: мужчина его положения вправе рассчитывать на услуги куртизанки такого уровня, как мадам Блю.
