В начале пятого, когда за окнами уже темнело, группа «А» второго курса вывалилась, пошатываясь, в коридор. Кто-то остался стоять, привалившись к стене. Кто-то, выпучив глаза, понесся в сторону туалета.
Сашка бросилась к Косте:
— Как?!
— Нормально, — ответила Женя Топорко, невесть откуда появившаяся рядом.
— Всем поставил, — отдуваясь, сообщил Денис Мясковский. — Издевался, зараза… Ох.
Костя молча и крепко пожал Сашке руку. Повернулся и пошел по коридору, а Женя засеменила за ним.
Сашка в изнеможении закрыла глаза.
* * *
Двенадцатого января — точно в срок! — у Сашки благополучно родился брат, которого назвали Валентином.
Накануне, одиннадцатого, она сдавала зачет Стерху. Горбун зазывал в аудиторию по одному; Сашка вошла последней. Ее трясло, но не от страха.
— Сашенька, не надо так волноваться, все в порядке. Возьмите наушники, сейчас я поставлю вам трек, которого вы прежде не слышали, а вы должны будете воспринять его как можно полнее. Это будет не столько зачет, сколько суммарное, итоговое занятие. Вы готовы?
Сашка пришла в себя уже в коридоре. Ее однокурсники, обезумевшие от радости, играли в «конный бой» — Женя верхом на Косте против Лизы верхом на Денисе. «Всадницы» лупили друг друга тетрадками, свернутыми в трубочку, каждая норовила сбросить соперницу на пол; «кони» ржали, брыкались, по всему коридору стоял топот и смех, Сашка подумала, что средневековый карнавал — мгновенное высвобождение из-под чудовищного гнета — в истеричности своей похож на час, когда зачет по специальности окончательно сдан…
«О чем поют воробушки в последний день зимы? Мы дожили, мы выжили, мы живы, живы мы!»
Стерх только что своей рукой написал в ее зачетке: «отлично». Зачеты по специальности всегда дифференцированные.
А до экзамена остался ровно год.
* * *
С утра тринадцатого января первый этаж общежития был завален чемоданами и сумками. Комнаты стояли с распахнутыми настежь дверями. Первый курс разъехался еще вчера — кроме нескольких девочек, невесть зачем задержавшихся еще на день; впрочем, Сашка подозревала, что им нужно кое с кем попрощаться.
— Пока, мелкие! — напутствовал первокурсниц Захар. — До новых встреч… по ту сторону!
Третьекурсники один за другим вошли в актовый зал, и дверь за ними закрылись.
* * *
Шестнадцатого января второкурсники сдавали экзамен по правоведению. Сашке попалось что-то про раздел имущества после развода. Она не помнила, как правильно делить нажитое, и что-то невнятно мямлила, сгорая от стыда. Преподавательница была недовольна, но поставила почему-то четверку.
В коридоре на подоконнике сидел Костя. Наверное, ждал, пока освободится Женя.
— Я на столе оставила зачетку, — сказала Сашка. — Заберешь потом, хорошо?
— Хорошо, — отозвался он. И, понизив голос, вдруг спросил: — Когда ты уезжаешь?
— Не знаю, — сказала Сашка. — Я еще билетов не брала. У меня сейчас мама в роддоме, неизвестно, когда ее выпишут, и я…
Костя смотрел куда-то за Сашкино плечо. Она обернулась. В десяти шагах от них, у лестницы, стоял Стерх — пепельные волосы его, на этот раз приглаженные, обрамляли серое лицо и касались воротника.
— Добрый день, Николай Валерьевич, — сказал Костя.
— Добрый день, Костенька… Саша, вы уже отвечали?
— Да, — сказала Сашка.
— Тогда идемте, есть разговор, — горбун поманил ее длинным пальцем, и она пошла, как привязанная.
* * *
Она ждала, что он поведет ее в кабинет. Но вместо этого горбун взял пальто и шляпу, велел одеться Сашке, и они вместе вышли на улицу. Был ясный день. Над Торпой куполом стояло голубое небо.
— Вы ведь еще не обедали?
— Н-нет…
— Вот и хорошо. Поздравляю вас, Саша, с успешным окончанием сессии… Нам сейчас налево. Туда, где вывеска. Там, на втором этаже, замечательный ресторан.
— У меня родился брат, — сказала она неожиданно для себя.
— Тем более есть повод для праздника.
Рестораны, столы под бархатными скатертями, швейцары и гардеробщики всегда стесняли Сашку. Их с горбуном проводили в отдельный закоулок, и Сашка сразу же забилась под окно — оттуда была видна улица, голуби на карнизе и кусочек неба.
— Вот меню, Саша. Что вы будете есть?
— Это, — Сашка наугад ткнула пальцем. — И вот это. И грибы.
Принесли закуски.
— Как вы себя чувствуете?
— Более-менее… ничего. Я хотела спросить… как там третий курс? Они… у них все в порядке, они сдали… все?
Стерх покачал головой:
— Еще не было итогового заседания экзаменационной комиссии. Ничего не могу сказать.
— Хотя бы приблизительно?
— После каникул, Саша, вы приедете и все узнаете. Экзамен прошел нервно, неровно, вот что я вам скажу. Но они молодцы… почти все. Их ждет сейчас новая жизнь, новые задачи… новые успехи… Это потрясающе интересно, Саша. Это гораздо интереснее, чем у вас теперь. Вы увидите — после переводного экзамена учеба только начинается… Ну да ладно. У вас-то теперь каникулы, вам надо отвлечься и отдохнуть. Никаких книг по специальности, никаких занятий… Никаких эмоциональных потрясений… И вот еще, Саша. На вашем месте я бы никуда не ездил.
Сашка поперхнулась ломтиком помидора.
— Я не могу! У меня ведь брат родился… Маму на днях выпишут, ей нужна помощь… И кроме того — она же меня ждет!
— Понимаю. Но — Саша… Помните, что случилось на прошлых каникулах, зимой?
— Я себя контролирую, — горячо сказала Сашка. — Гораздо лучше. И потом — ведь то был несчастный случай. В первый раз в моей жизни кого-то били… грабили… на моих глазах. Ни раньше этого не было, ни потом, надеюсь, не будет. Я за себя отвечаю!
— Нет, Сашенька, — Стерх покачал головой, — это я за вас отвечаю. Сейчас вы повзрослели, и проблемы могут быть другие… Что это у вас с ногтями?
Сашка быстро спрятала руки под стол. Когда она нервничала, ногти темнели и начинали расти с немыслимой скоростью. Дорастив на экзамене миллиметра три, сейчас они снова стали удлиняться — твердые, блестящие, похожие на хитиновые спины коричневых жуков.
Горбун потер острый подбородок:
— Саша, я ведь не буду вам приказывать. Я и не могу, если честно. Каникулы — ваше право, сессию вы сдали… Но подумайте, что скажут ваши близкие, если вы на их глазах впадете в метаморфозу.
Сашка молчала.
— Самоконтроль… конечно, вы многому научились. Но представьте: нервы, экстремальная ситуация, маленький ребенок… Я боюсь за вас. Вы слишком ценны, чтобы… вести себя легкомысленно.
— Николай Валерьевич…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
