гадов! Пускай чужая земля, любая земля – таких зверей быть не должно!
Один из крабов врылся очень глубоко. Яростно вонзив клешню, вспорол грунт с такою силой, что земля треснула. Длинная, рваная рана потянулась через луг. Чудовище победно щелкнуло клешней – и вонзило опять, вспарывая новую рану.
- Нет!.. – застонал Дитрих, а с ним и другие зрители. Боль той, чужой земли они воспринимали как свою.
Другие чудища последовали примеру вожака и стали кромсать луг, раздирая на жалкие лоскутья. Краем глаза поручик видел, как мастер Йориксен колдует над подносом: посыпает листки порошком, льет зелье, высекает искру… Но при всем желании Дитрих не мог оторваться от зрелища на дне шенбруна.
Одна из трещин в земле неожиданно стала шире. Только что была рытвина – но вдруг распахнулась, как овраг, и несколько чудищ рухнули в нее. Земля сошлась. Сдавила крабов, перемолола, поглотила. Пропасть исчезла, оставив лишь борозду, рядом с которой уже не было чудищ.
- Умрите, твари! Умрите! – закричал кто-то.
Другие раны земли тоже распахивались, делались оврагами – и пожирали мерзких гадов. Земля страдала: рвалась на части, раскрывая свое нутро… Но именно так, через крайнюю, мучительную откровенность, она уничтожала чудищ.
На подносе у Йориксена догорел огонь. Мастер размазал пальцами свежий пепел, прочел молитву или заклинание… Из двухсот потраченных марок по меньшей мере половину Дитрих отдал затем, чтобы увидеть, как действует рыбак. Но даже самое твердое намерение не помогло ему сфокусировать взгляд на мастере.
В чужом мире на дне шенбруна погибли все чудовища. Истерзанная, распоротая земля понемногу срасталась из лоскутов. Роскошные травы цвета красного золота поднимали головы колосьев. Преодолев немыслимую боль, луг снова, вопреки всему, весело играл под ветром…
- Радуемся, господа! Рыбалка удалась! – огласил Фритьоф Йориксен.
- Радуемся! Радуемся! – отозвались другие.
Аплодисменты сотрясли зал.
* * *
Дитрих знал по опыту: после успешной рыбалки приходит особое чувство. Приближенно можно звать его эйфорией, однако это нечто большее. Наполненность сердца, отсутствие сомнений, укрепляющая вера в бога и в самого себя. Кажется, Сеятель заглянул в твою душу и коснулся ее чудотворным перстом.
В прошлый раз, перед боем, эта эйфория владела только Дитрихом. Нынче она охватила всех, кто был на рыбалке. Тридцать пять человек вылетели из павильона на крыльях восторга. Каждый принялся проявлять радость согласно своему нраву. Несколько молодых людей наспех откланялись и умчались, как ветер, – скорее испытать удачу в любви. Группа офицеров под началом драгунского корнета атаковала присутствующих дам. Вояки обрушили на девушек свое обаяние крупного калибра; под мощнейший огонь попала сама баронесса Эльза. Старшие господа пожелали сыграть в штосс. Граф с орденом Алмазной Ханны на ленте третировал слуг:
- Живо устройте нам игровой стол! Хочу сразиться, пока я в азарте!
Купец-миллионщик размахивал толстым бумажником:
- Каждому камню по десятке дарю!
И все гости без исключения рвались выпить.
- Подайте шнапса, бездельники! Что за праздник без вина... Господа, прошу запомнить: первый тост за мной!
Лишь два человека сохранили хладнокровие: мастер Йориксен и баронесса, не смотревшая в Колодец. Они пытались упорядочить бурную радость гостей, но обоих быстро взяли в окружение. К Йориксену прилепились все, очарованные шёнбруном, в том числе и Дитрих. Мастера так засыпали вопросами, что он не мог ответить ни на один, и лишь отмахивался:
- Уймитесь, господа, дайте вздохнуть!
А баронессу рвали на части бравые офицеры: осыпали комплиментами, козыряли чинами и требовали танец. Раз уж любовный успех обеспечен рыбалкой, стоит ли медлить? Хозяйка дома – красива, богата и одинока. Чем не цель для наступления?
Дабы спастись, фрау Эльза применила всю находчивость. Обратила внимание офицеров на милую девушку, которая дебютировала в свете и от робости пряталась за спину отца. Девушка выглядела скромнее баронессы, зато была вдвое моложе. Часть офицеров переключилась на нежный цветок, и фрау Эльза смогла вырваться из поредевшего кольца. Обретя свободу, она призвала гостей за стол.
Помимо изысканных угощений, стол украшали пятнадцать марок вина. Гости накинулись на него, несколько человек устроили перепалку за право сказать первый тост. Баронесса сама взяла слово. За столом, наконец, воцарилась тишина. Хозяйка дома стала говорить медленно и немного формально, чтобы дать улечься страстям.
- Дамы и господа, сегодня – особенный день! Все мы стали очевидцами чуда. Всеблагой Сеятель заглянул в душу каждого из нас. Мы больше не чужие друг другу - общее счастье роднит людей. К концу вечера все вы станете хорошими знакомыми. Но троих человек я обязана представить сама - мое почтение к ним требует этого. Один из них все время был перед вами. Мастер Фритьоф Йориксен, великий рыбак, повелитель чудес!
Господь наделил баронессу даром: делать людям приятно. Она представила рыбака с такою искренней гордостью, будто он был ее братом или мужем. Все зааплодировали в восторге, хотя сам Йориксен остался невозмутим:
- Полно, уймитесь. Вода не любит страстей.
- Что ж, простим скромность гения, - улыбнулась фрау Эльза. - Теперь, господа, я рада представить вам графа Фридриха фон Вархайта. Блистательный граф - владелец четырех газет, товарищ его величества, голос императорского двора!
Не в пример Йориксену, фон Вархайт любил и ценил лесть. От слов баронессы он принялся кивать с таким выражением, будто требовал: продолжайте же, не останавливайтесь. Чуткая фрау Эльза уловила настрой гостя:
- Благодаря газетам графа, мы узнаем каждую новость мира всего на день позже, чем Сеятель. Правдивость его статей – буквально притча во языцех. Однажды в беседе с его величеством я упомянула некий факт, и кайзер уточнил: “Уверены ли вы, баронесса?” Я сказала: “О, да, ваше величество, ведь так писала “Слава”. Государь немедленно согласился.
Кто-то засмеялся, многие захлопали. Драгунский корнет предложил тост:
- За правду! Ура!
Все выпили. Обласканный вниманием граф порозовел, как поросенок. Баронесса глянула на Дитриха так, будто обращалась именно к нему:
- Видите: я никак не могу представить всех гостей, как бы этого ни хотела. Страшно думать, что будет с нами после тридцати пяти тостов подряд… - Все расхохотались, а она повернулась к гостю на другом краю стола. - Тем не менее, господа, прошу любить и жаловать: князь Владислав Ленц, предводитель дворянства в лаценском воеводстве, блистательный потомок древнейшего олландского рода.
- Желаю здравия, господа, - внушительным низким голосом с легчайшим акцентом произнес князь.
Он был высок и сед. Лицо, изборожденное морщинами, украшали длинные усы, огибавшие рот и свисавшие ниже подбородка. Вся внешность князя дышала благородной
