Пока из моего распахнутого рта не вырвался оглушающий яростный вопль, Энтони поспешил вмешаться — тоже взял щепотку соли, кинул к моим ногам. И, к величайшему моему облегчению, я снова стала сама собой.
— Не знаю, какого вы о себе мнения, — сказала я Стелле, стараясь говорить спокойно, — только порядочные женщины не так представляют себе горничных!
Провозгласив сие, я покинула библиотеку. Сейчас крайне необходимо проветриться.
ГЛАВА 52
Находка века
Итак, я решила прогуляться. Все равно делать нечего нужно как-нибудь убить время. Да и разобраться с мыслями на свежем воздухе всегда легче — лишние раздумья ветром сдувает.
На прогулке ко мне присоединился Цербер. Его напарник предпочел остаться на кухне в компании нимф в прохладной тени холодильника. Впрочем, я прекрасно его понимаю. День нынче выдался по-южному знойным, а под черной шкуркой на солнышке недолго и испечься!
Мы с Цербером на солнцепеке тоже торчать не стали. Я лишь набрала на ближайшей лужайке охапку ромашек с колокольчиками, и дальше мы отправились гулять вокруг замка, выбирая тенистые тропинки под сенью пушистых сосен и не менее раскидистых кленов.
По дороге из своего букета я сплела два чудесные венка. Один я нахлобучила на пса. Цербер принял венок за лавровый и позволил надеть на себя с достоинством олимпийца.
Наверно, намеченного маршрута хватило бы на пару дней туризма. Благо тропинки были все как одна извилистые и ромашковых полян имелось предостаточно.
Но на полпути нам встретился Джеймс. (Точнее, не на «полпути», а на двадцатой его части — я вовсе на стремилась побить рекорд по спортивной ходьбе, а гуляла с чувством, с толком, с остановками.)
Так вот, Джеймса я заметила еще издалека. Его, как и его рыжую светлость Князя, на фоне зелени не заметить вообще сложно. Господин губернатор Северо-Западного округа был всецело поглощен странной, на мой взгляд, деятельностью. Он занимался раскопками — на лугу чуть севернее конюшен и западнее замка, в районе старого развесистого дуба. Я говорю «в районе», потому что вокруг могучего, неохватного ствола была прорыта глубоким кольцом канава. Даже траншея. И господин губернатор в поте лица своего продолжал трудиться над ее расширением. Скинув рубашку и завязав волосы в хвост, он так самозабвенно орудовал лопатой, что серьезно рисковал обгореть на солнце. Я поспешила предупредить его о сей опасности.
— Ничего, и не в таком пекле бывали, — успокоил меня Джеймс, переведя дух и вытирая пот со лба большим платком в цветочек.
— А чего вы тут сами мучаетесь? Как-то не по статусу. Позвали бы кого-нибудь.
— Одного позвал, так он на втором метре нетрудоспособен сделался. Ушел на больничный, занозу вытаскивать.
— Вик? — догадалась я.
— Кто ж еще.
А Цербер меж тем решил помочь. И с удовольствием приступил к раскопкам всеми четырьмя лапами, задорно задрав хвост — только земля фонтанами летела.
— А чего ищете? — продолжила я интересоваться.
— Да так, вещичку одну. Схоронил ее тут, лет шестьсот назад, от кое-какой любопытной ведьмы подальше. Да так хорошо спрятал, что сейчас сам не найду.
— Это потому, что с вами ищейки не было, — заметила я, ибо Цербер, не заставив себя долго ждать, радостным лаем оповестил о находке.
— Дохлую крысу обнаружил, — без энтузиазма предположил Джеймс.
Я спрыгнула в траншею.
— Церберенок, не толкайся, дай посмотреть… Да нет это не крыса. И даже не кость мамонта. Похоже на кирпич, завернутый в тряпочку… Уй, тяжеленький!
— Давай скорей… Наконец-то! Нашелся!..
— И что это за артефакт? — спросила я, облокотясь о стену рва и вытряхивая песок из босоножек.
— О, это сакральный инструмент…
Джеймс положил сверток на край траншеи, как будто на алтарь. В глазах его отразилось благоговение и восхищение с упоением — с таким видом коллекционеры и кощеи бессмертные над златом чахнут.
— Чего-чего? — не поняла я.
Но Джеймс не ответил. Он развернул полуистлевшую тряпицу. Внутри оказалась ржавая железная коробка. Открыв ящичек, вынул шкатулку. Ларчик был с секретом, но, почесав макушку, Джеймс припомнил тайну технологии. В шкатулке лежал парчовый мешочек. В мешочке оказался кинжал в богатых ножнах. Джеймс обнажил клинок, легко выскользнувший из украшенной самоцветами упаковки. На солнце ярко сверкнуло зеркало лезвия, густо исписанное непонятными иероглифами.
— Симпа-а-атичный ножичек, — протянула я.
— Это кинжал. Жало геенны…
— У гиен нету жал, они ж млекопитающие.
— Жало Геенны Огненной! Этот клинок обошелся мне в две тысячи христианских душ! По старому курсу, до демографического взрыва пятисотого года.
— Тысяча пятисотого?
— Пятисотого до вашей эры. Гномы Свартальхейма выковали его в огненном дыхании черного дракона Нидхегга для самого Сурта…
— А, помню-помню, — перебила я. — Читала. Сурт — это был такой великан, повелитель подземного огня. Он еще в конце света должен был сразиться с асами, северными богами [10].
— Вообще-то имелось в виду, что, когда наступят Сумерки богов, землю поглотит всепожирающее адское пламя. Однако все прошло гораздо прозаичней. Чтобы убить древних богов, не понадобилось никакого оружия…
— Но вы-то что с кинжалом делать будете? Вам он зачем, такой дорогой?
— Завтра этот клинок поможет мне обуздать первородную силу. Силу, с которой ни один бог Вселенной не сможет справиться. Ту самую силу, с которой началось сотворение Миров. От нее рождается каждое существо-она толкает неживое к Жизни. Ничто на свете не удержит мертвеца, жаждущего возрождения, — добавил он туманно. — Никто. Кроме того, в чьей руке окажется этот кинжал… Завтра клинок омоется кровью невинного и пробудится к жестокой битве, ради которой был сотворен.
Ой, что-то мне это все не нравится. Чья-то завтра кровь прольется, интересно? И какой такой мертвец собирается возродиться?
Пока Джеймс, как зачарованный, любовался холодным оружием ритуального назначения, в моем воображении пронеслась сотня картинок — одна другой краше!
— Ну ладно, я, пожалуй, пойду, — забормотала я. — Кажется, я забыла… То есть только сейчас вспомнила… В общем, мне пора.
И единым духом я выскочила из траншеи и понеслась к замку.
Недалеко от парадного крыльца — там, где Энтони очень кстати припарковал машину, — я налетела на Вика.
Разумеется, пострадавший немедленно принялся докладывать о «боевом» ранении.
— Ты погляди, какая здоровенная! — жаловался они предъявив занозу в мизинце на левой руке. — А болит как!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
