человек из тюрьмы, лучше из писарей или ключников, но сейчас было не до выбора, пусть будет охранник. Время поджимало. Однако, просидев уже больше часа, она так и не увидела никого из охраны или чиновников тюрьмы. Люди приходили и уходили, но это были сплошь военные. Надо уходить отсюда, менять место – несколько раз выходивший на улицу хозяин трактира, уже стал с неудовольствием поглядывать на нее.
Это было очень плохо – у нее был только день, до вечера. Вечером она в любом случае поедет вслед Хазимай. Долг есть долг – это она впитала еще с детства, а служба в Черной Сотне, закрепило убеждение что данное слово нерушимо. Если бы Хазимай стала настаивать, то Алмаз, конечно бы уехала с ней и её спутницы, как бы плохо им не было, поняли бы её. Прежде всего дело.
Она не знала своих родителей. Веда, воспитывавшая её до четырнадцати лет, тоже ни разу не упоминала про них. Сначала, с тех пор как она стала осознавать себя и лет до десяти, она так и считала, что Веда её бабка. И лишь когда она не на шутку пристала к хранительнице с этим вопросом – та рассказала ей, что она найденыш. Малюткой её нашел в лесу на той стороне оврага один из живущих в городке охотников. Он принес и показал девочку Стерегущей – даже простому мужику было понятно, что здесь что-то необычное. Среди леса, вблизи зачарованного городка, к которому даже специально люди подъехать не могут, вдруг оказалась девочка–полукровка. Веда тоже заинтересовалась малюткой, но что она о ней выяснила – никому неизвестно.
Так и осталась Алмаз в городке, постепенно вырастая в голенастую, задиристую девчонку. Даже Хранительница, строго относящаяся ко всем, без разбора, отличала девочку. Однако, эта симпатия дорого обошлась Алмаз. Веда требовала с нее куда больше, чем с остальных растущих в городке детей слуг и охранников. Когда ей исполнилось четырнадцать, Стерегущая отправила девочку–подростка на службу.
– Для полуэльфки это самая лучшая доля – послужить в Черной Сотне, а еще лучше, стать там командиром, – с такими словами Веда проводила её. Наказав приехавшей за девочкой амазонке, не давать Алмаз поблажек. За четыре года в суровой армейской школе, она сошлась с теми, кто сейчас сидел за толстыми каменными стенами. Поэтому она не могла не попытаться спасти их. И поэтому просила день у Хазимай.
Алмаз поднялась и пошла по улице мимо тюремных ворот. Может все-таки повезет? Но ожидания были напрасны, она прошла ворота, и уходила уже за тюрьму, а никто так и не показался. Оглядываясь, девушка дошла до перекрестка и развернулась назад. «Что за невезение?» Еще раз можно пройти обратно и все – на неё начнут коситься.
В это время ворота распахнулись и оттуда выехали всадники. Алмаз застыла. Этого не может быть! Пять амазонок во всей красе, на своих лошадях, выезжали из ворот и тут же пускали коней в галоп, пытаясь догнать первую пару. Первыми ехали: офицер в коричневом плаще, который с полчаса назад, на её глазах заехал в ворота тюрьмы, и Крис, собственной персоной. Алмаз чуть не закричала, чтобы привлечь внимание полукровок, но осторожность взяла верх, и она сдержалась. «Что происходит, и кто это с ними?»
Свою лошадь она оставила на соседней улице у коновязи харчевни, ничем не отличавшейся от той, где она только что сидела. Там ей пришлось дать служке медную монету за присмотр, а то даже в этом чистом и порядочном городе, можно было вернуться к пустой коновязи.
Прикинув направление, куда поехал отряд, она подумала про старые ворота из города. «Плохо, что я не магичка, сейчас бы уже знала, куда они направляются». Быстро, едва удерживаясь, чтобы не сорваться на бег, она прошла мимо тюремных ворот. Все-таки привлекать к себе внимание в её положении было бы совсем глупо.
Алмаз легонько хлестнула застоявшуюся кобылу, и та с места пошла в галоп. Догнать отряд вряд ли удаться, но попробовать все равно надо. Теперь на душе стало легче – амазонки ехали одни, без охраны. Не считать же конвоем одного офицера. Значит, произошло что-то такое, из-за чего их отпустили. Понимая, что можно придумать тысячу версий, и все равно ни одна из них не будет правильной, она отбросила мысли об этом. «Встретимся, расскажут». То, что они обязательно встретятся, сомнений не вызывало. Все полуэльфки, прошедшие Черную Сотню, долг ставят превыше всего. Даже своей жизни.
Теперь можно было ехать, догонять Хазимай – главное поручение Веды надо выполнять в любом случае. «Поеду к Старым Воротам, они, похоже, туда направились, – решила Алмаз. – Если не встречу, все равно сразу уеду на реку. Они догонят». С утра, перед походом к тюрьме, она оставила на постоялом дворе весточку для своих. Вдруг появятся, когда её не будет.
Это её решение, спасло её от многих трудностей, через час после того, как она выехала из города, караул на всех воротах усилили армейцами. Пришел приказ на несение службы в режиме военного времени. Чем это было вызвано, точно знали только высокопоставленные чины, но в городе вовсю поползли слухи, что ночью орки начали переправу. Так что проехать через ворота так просто уже бы не удалось. Тем более, после исчезновения из тюрьмы пятерых эльфиниток.
Медведица все-таки высадила дверь, но все равно не успела – ни Радана, ни мага со шрамом на щеке, в лавке уже не было. Вместо них, Лесная, превратившаяся обратно в хрупкую девушку, нашла только четыре трупа. Двое в торговом зале и двое в тамбуре заднего выхода. На хозяйственном дворе пахло как после ударившей рядом молнии и ясно чувствовался остаточный след недавно закрывшегося портала. Девушка вернулась в зал, и через минуту обнаружила, что черноволосый субъект с ножевым ранением в живот еще жив, хотя и без сознания.
Хазимай, не обращая внимания на шум и крики на улице, занялась раненным. Приложив руки к животу, она быстро остановила кровотечение и активировала все защитные силы организма. Надпочечники выбросили в кровь гигантскую дозу адреналина. Через минуту мужчина застонал и открыл глаза.
Лесная усмехнулась – все что было живым легко поддавалось её первородной истинной магии, в этом она была даже сильней титулованных магов – но вот неживое… Даже чтобы вскрыть дверь ей пришлось стать зверем.
– Рассказывай! – тоном, не терпящим возражений, приказала она.
Чернявый подавил стон и испуганно взглянул на Хазимай. Казалось, такая хрупкая девушка не несет никакой опасности, но её глаза говорили об обратном.
