на берегу, или нет – но то, что она создание магическое, это точно. Теперь он отлично видел это, все её поведение сразу укладывалось в нормальные рамки.
Но боги, как он не хотел, чтобы она была таким созданием! Он бы все отдал, чтобы Хазимай была человеком.
– А откуда ты знаешь, что это она? – ухватился он за маленькую соломинку.
– Ну не знаю, – пожала плечами девочка. – Как-то поняла и все… По глазам, наверное. Или нет, наверное, по всему.
– Ребята, – она позвала остальных. – Скажите ему, он не верит, что Хазимай это рысь.
Остальные дети сразу подтянулись к ним, и наперебой начали подтверждать слова Марианны:
– Да, конечно, это она! – безапелляционно заявил эльфенок. – Я сразу узнал. Как только увидел.
– Хвастун, – улыбнулась Марианна. Эльфенок взвился.
– Это я хвастун?! Да я…
Что он еще хотел сказать, никто не узнал. Над табором, на откосе появилась Хазимай.
– Вы что шумите? Я же сказала вести себя тихо.
Все сразу притихли.
– Что там? – спросил Радан. – Были всадники?
– Да.
Она легко спрыгнула с откоса и подошла к эльфу.
– Слушай, Леонойль, ты, действительно, не хочешь расставаться с остальными? Ты же знаешь, что ты наследник, и все равно должен будешь вернуться на Синюю Гору.
Эльфенок гордо выпрямился и, глядя прямо в глаза девушке, важно произнес:
– Я знаю, кто я! Но я вернусь только вместе с ними, – он обвел рукой примолкших детей.
Радан в изумлении глядел на, мгновенно повзрослевшего, эльфа. Ведь только что тот обиделся и начал спорить с Марианной, совершенно по-детски. Эта сцена на время заставила Соболя забыть о сущности Хазимай. Но та быстро напомнила об этом.
– Хорошо. Значит так тому и быть. Я ведь спросила не просто так – сейчас там в лесу, находятся эльфы, которые ищут тебя.
– Демон! – Соболь бросился к лодке, где лежала сабля. Потом, сообразив, что оружие не поможет, крикнул:
– Быстро в лодку! Уходим!
– Стой, Соболь! – повелительно приказала Хазимай. – Они не поедут сюда, я отвела им глаза, и они проехали мимо.
Радан застыл.
– Отвела глаза эльфам? В лесу? – растерянно пробормотал он.
«Да, теперь я тоже верю, что она не человек, – но тут же оставил себе лазейку. – Хотя маг-человек тоже так смог бы».
– Да. Но это ненадолго. Я думаю, что через некоторое время они разберутся, и скорей всего вернутся сюда. Это ведь эльфы, и раз они ищут, они не пропустят ни клочка берега. В, любом случае, немного времени у нас есть. И я хочу услышать, куда вы направляетесь и почему?
Она прошла к лодке и присела на борт.
– Идите все сюда и расскажите мне каждый, что он думает об этом путешествии и как он оказался в этой лодке.
Потом повернулась к Радану и сказала:
– Ты можешь не рассказывать, про тебя я знаю. А куда ты хочешь отвести их, ты мне сам сказал.
– Ты точно уверена, что эльфы ушли? – Соболь хотел знать это наверняка. Он не мог подставить детей такой опасности. Не для того они столько натерпелись, чтобы умереть тут.
– Успокойся, Соболь. Я также, как и ты переживаю за них, но кроме них, здесь есть еще один очень ценный человек – это ты.
– Я?
– Да, ты. Потому что, то, что ты носишь в своем рукаве очень важно. И я думаю, что мы даже не до конца понимаем, на сколько важно.
– Ну, конечно, ты-то знаешь, ты же читала его.
– Читала, но не поняла.
То, что она косвенно признала, что она это тот самый зверь, который читал пергамент после схватки в харчевне, почти не оставляло сомнений в правоте детей. Но, чтобы убедиться до конца, Радан спросил девушку напрямик:
– Ты та рысь?
– Нет, конечно, я не рысь, – улыбнулась Хазимай. – Но могу ей стать, как и любым другим зверем. Я Лесная.
Соболь хотел сказать ей, что-нибудь обидное, хоть чем–нибудь задеть, вывести её из себя. Зачем ему это надо, он и сам не понимал, но его остановил восторженный крик Марианны.
– А я что говорила? – она победно глядела на эльфенка и орка. – Я вам говорила, что это она!
– Ладно, перестаньте, – не дала разгореться очередному спору Хазимай. – Я просила вас рассказать, как вы попали в эту лодку. Каждого. Давайте, не тяните время.
Она склонилась к девочке–гному и, взяв ее за плечики ласково попросила:
– Енек, давай расскажи нам о себе и куда ты хочешь попасть дальше?
Та взглянула на девушку, своими огромными глазищами и, вдруг, закрыла лицо руками и заплакала.
– Хазимай, не спрашивай её, пожалуйста, – попросила Марианна. – Она всегда плачет, когда вспоминает. Я расскажу за нее.
– Хорошо.
Лесная погладила малышку по рыжим волосам.
– Успокойся, Енек. Просто скажи нам, куда ты хочешь попасть? И с кем?
– Я не знаю, – сквозь слезы ответила та. – Я просто хочу всегда быть с Марианной.
Потом подняла голову и посмотрела на остальных.
– И с Лео, и с Горзахом, и с Соболем. И чтобы ты тоже жила с нами. Чтобы ты и Соболь стали нам мамой и папой.
Радан поперхнулся. Хазимай лишь улыбнулась в ответ. Марианна, Горзах и Лео тоже заулыбались.
– У меня есть отец! – заявил эльфенок.
– И у меня папка живой, – поддержала его Марианна.
– Да прекратите вы, – рассердился юноша. – Я не собираюсь становится вашим отцом.
Но оглядев разом притихших детей, добавил:
– Но и не собираюсь бросать вас. Вы мне как сестренки и братишки.
– Ладно, Енек, все будет хорошо. Посиди пока, съешь еще конфету. Пусть ребята расскажут.
Хазимай подтолкнула успокоившуюся девочку к костру и посмотрела на остальных.
– Кто смелый?
– Я расскажу, – шагнула вперед Марианна. – Только не знаю, зачем это тебе.
Девочка быстро рассказала то, что Соболь уже слышал – как разгромили их небольшой караван, и как убили бабушку.
– Значит, кто это был, ты так и не поняла?
– Нет. Они только убивали и ничего не говорили. Даже между собой не переговаривались.
– Когда моих убивали, они тоже молчали, – вступил эльфенок. – Ни одного слова не сказали.
В это время заворчал, залаял орк на своем зверином языке. Радан понял, что и он о том же.
– И когда на нас напали, тоже ничего не кричали.
«А ведь и мне они рассказывали, – подумал Соболь. – А я даже не подумал сравнить. А ведь похоже, что всегда это были одни и те же. Во всяком случае, ведут себя одинаково. Так это что – именно их хотели убить?».
– Ты поняла, Хазимай? Получается, что за ними кто-то охотится. И все это совсем не случайность, то, что
