за это, как утопающий за соломинку, и снова начала бы мечтать, что вот однажды мы с ним…
Сейчас даже смешно вспоминать об этом.
Ира и мама уходят, а я остаюсь лежать в одиночестве и ждать Ярослава. Он должен прийти ко мне ближе к вечеру. Одной в палате скучно, долго ходить по коридору я не могу, поскольку больно наступать на левую ногу, поэтому просто туплю в телефон. Листаю соцсети, смотрю смешные видео в тиктоке, переписываюсь с одногруппниками…
Дверь палаты тихо открывается.
— Ну наконец-то! — откладываю телефон в сторону. — Я уже решила, ты передумал приходить.
Бесит меня, когда Яр опаздывает.
— Привет, — раздается тихий голос. Не Яра.
Я резко поворачиваю голову к двери и удивленно смотрю на Мишу. На всякий случай несколько раз моргаю. Вдруг у меня все-таки сотрясение, и он мне привиделся.
Но нет, не привиделся. Стоит, неуверенно держась за ручку двери, и смотрит такими испуганными глазами.
Что он тут делает?
— Эээ, — начинаю растерянно. — Ты не ошибся палатой? — задаю довольно глупый вопрос.
Просто мне не верится, что Миша пришел меня навестить. До этого я лежала в больницах три раза, и он никогда меня не проведывал. А сейчас вдруг пришел. Может, у него в этой больнице находится кто-то из знакомых, и он просто ошибся дверью?
Миша слегка улыбается.
— Ну раз я вижу тебя, значит, не ошибся.
Он закрывает за собой дверь и под мой изумленный взгляд подходит к койке и садится на стул у нее. Смотрит на меня с щенячьей тоской в глазах.
— Лиза… — произносит шепотом и сжимает мою ладонь в своей.
Это прикосновение настолько неожиданно, что я слегка вздрагиваю. Его рука холодная после улицы, а моя, наоборот, теплая, и мне становится слегка неуютно. Я пытаюсь аккуратно высвободить свою ладонь, но он еще крепче ее сжимает.
— Лиза, прости меня, пожалуйста, — быстро шепчет. — Я был не прав. Во всем. Я все испортил, прости меня, я очень тебя прошу…
— За что простить? — удивленно перебиваю.
— За все! — восклицает. — За детство прости. За все те случаи, когда обижал тебя. Прости, что резал ножницами твои платья. Ты была такая красивая в них, и я сильно злился из-за этого. Прости, что обзывал тебя, прости, что всегда портил твою жизнь. Я все исправлю, клянусь, только дай мне шанс.
Я изумленно смотрю на Мишу и понимаю, что, кажется, только что потеряла дар речи. Открываю рот, чтобы что-то ему ответить, но тут же захлопываю его.
Это прикол такой? Он решил меня разыграть?
— Кхм, — я все-таки высвобождаю свою ладонь из его захвата и быстро прячу ее под одеяло. — Я на тебя ни за что не обижаюсь. — Стараюсь произнести это как можно более спокойным голосом. — Спасибо, что навестил. — Даю понять, чтобы уходил.
Но Миша то ли не понимает моего намека, то ли не хочет понимать. Он засовывает руку под одеяло и снова берет мою ладонь в свою.
— Лиза, я думаю о тебе все время, — тихо произносит, и из его голоса сочится такая боль, что это заставляет меня удивиться происходящему еще больше.
Хотя куда уж больше.
— Зачем? — задаю еще один тупой вопрос. Просто все происходящее настолько необычно, что я никак не могу поверить. Или Миша сейчас прикалывается, или мне все это снится. Третьего не дано.
Вместо ответа Миша обводит меня свободной рукой и опускается лбом вниз на подушку рядом с моей головой. Я замираю, даже не дыша, потому что… Миша меня обнимает.
— Что ты делаешь? — сипло спрашиваю, боясь пошевелиться.
— Моя Лиза… — его горячий шепот обжигает тонкую кожу на шее.
Сердцебиение начинает постепенно ускоряться, а в горле становится сухо, как в пустыне.
— Миш, не надо, пожалуйста, — напряженно прошу. Я хочу скинуть с себя его руку, но тело словно одеревенело. — Я ни за что на тебя не обижаюсь. Что было в детстве, там и осталось. Ты много раз предлагал мне делать вид, что нас не существует, а я упорно не хотела. Я думаю, это действительно самый лучший выход в нашей ситуации. Ты тоже прости меня за вредность. И прости, пожалуйста, что подставила тебя перед Виолеттой. Это был подлый и необдуманный поступок. И еще прости, что тогда в 13 лет кинула в огонь твой загранпаспорт.
Выпаливаю это все, как на духу, и резко замолкаю. Миша проводит носом по моей шее, от чего она тут же покрывается мурашками. Напряженно сглатываю, не зная, как себя вести в его объятиях. Я не вижу Мишу, но чувствую, что он улыбается.
— Именно тогда-то я и прозвал тебя Бестей — когда ты сожгла мой загранпаспорт, чтобы я не уехал.
— Извини, я была не права.
Он шумно выдыхает поток воздуха мне в шею, что разгоняет дурацких мурашек еще сильнее. Я так и не поняла, зачем он пришел и что ему нужно. С чего вдруг решил начать извиняться? Зачем обнимает?
— Лиза, ты так нужна мне, — тихо говорит.
Снова в его голосе сквозят боль и тоска, а я вдруг понимаю, что он сейчас не шутит и не прикалывается…
Горло стягивает тугой ком. Я не знаю ни как отреагировать, ни что ответить. В моей памяти еще свежа та сцена между Мишей и Виолеттой, когда он стоял на морозе в одной рубашке и умолял ее поверить ему.
— Всего каких-то два месяца назад ты говорил Виолетте, что это она нужна тебе, а не я, — ненавижу себя за то, что голос так дрожит.
— Нет… — сжимает меня еще крепче. — Всегда была только ты… Пожалуйста, Лиза, дай мне шанс все исправить.
Сглатываю проклятый ком, который все никак не хочет уходить и мешает дышать и говорить нормально.
— Нечего исправлять, Миш. В прошлом мы оба были не правы и сейчас попросили за это прощения друг у друга. Я прощаю тебя. И ты тоже прости меня.
— Тебе не за что извиняться.
Миша поднимается с моей подушки и ослабляет объятие,
