Сжав в кулак лацканы его костюма, я свирепо выкручивал их.
Джулиан рассмеялся, катаясь головой по ковру, как сумасшедший.
– Ты дурак. Чертов кретин. Твой член стоил тебе королевства. Клементина – твоя, а компания – моя.
Он попытался ударить меня по лицу, но я оказался быстрее. Люди собрались возле моего кабинета, наблюдая с раскрытыми ртами за происходящим через стеклянную стену. Я ударил Джулиана прямо в глаз. Он вскрикнул, но продолжал безуспешно пытаться нанести ответный выпад.
– Я заполучу твое королевство после того, как старик сыграет в ящик!
– Заткнись, – прорычал я.
– И если тебе интересно, то да, я трахал Эмбер, когда она еще принадлежала тебе. Еще до того, как ты надел кольцо ей на палец. Когда ты еще жил в общежитии…
Я ударил его снова.
И еще раз.
И, черт возьми, еще.
Красный туман гнева и ярости затуманил мне зрение.
В мой кабинет ворвались двое громил из охраны, за ними следовал отец, который, должно быть, прибыл прямо в разгар суматохи. Сгорбившись, он держал трость трясущимися пальцами, пока пытался устоять на ногах. Его глаза сказали все. Он слышал нас. Все до последней мелочи.
Мы с Джулианом поднялись с пола, выпрямив спины, как два непокорных панка, пойманных на краже в магазине. Джулиан выглядел потрепанно, с синяком под глазом и кровоточащей губой. Меня поразило, что в глубине души мы оба оставались все теми же детьми, соревнующимися за драгоценное одобрение отца.
– Возвращайтесь к работе, – прорычал мой отец, повернувшись к стоящим позади него сотрудникам. Они переводили взгляд с Джулиана и меня на Ронана, который, как им стало известно, умирал. Люди побежали к своим местам с такой скоростью, что можно было подумать, будто их задницы пылают. Отец снова обратил внимание на нас.
– За все свои семьдесят два года жизни я никогда еще не испытывал такого разочарования, как сегодня. Я думал, что воспитал мужчин. Знал, что вы не всегда сходитесь во взглядах. И прекрасно видел, как вы обменивались грубостями и насмешками во время ужина в течение последних нескольких лет. И меня ужасно опечалило, что Эмбер решила расторгнуть помолвку с Чейзом и так быстро сошлась с Джулианом, но я держал язык за зубами, зная, что, в сущности, вы оба хорошие люди, которым позволено совершать ошибки и учиться на них. Джулиан. – Он повернулся к моему брузену. Тот уставился в пол, быстро моргая. – С того момента, как мы приняли тебя в семью, мы души в тебе не чаяли. Ты мой сын, не меньше, чем Чейз.
Джулиан вскинул голову.
– Тогда почему ты отдал…
– Потому что он больше подходит для этой должности, – отрезал отец, стукнув тростью по ковру. – Он работал усерднее и, честно говоря, допускал меньше ошибок. Его подход более аналитический, и в кризисной ситуации он не стреляет по сторонам без разбору. Он займет мое место, потому что, на мой взгляд, Чейз обладает набором навыков, необходимых хорошему генеральному директору. Ты эмоционален, Джулиан, и склонен к импульсивным реакциям. Если желаешь понять, почему я не могу доверить тебе пост генерального директора, достаточно вспомнить твое поведение за последние несколько лет или даже недель. Насмешки над Чейзом, попытки настроить акционеров против него или заставить меня подписать контракт, пока я находился в полубессознательном состоянии – да, я все помню, – и публичное разглашение информации о моей болезни до того, как я был готов поведать об этом людям.
Джулиан застонал, закрыв лицо руками. Впервые за много лет он выглядел настоящим, уязвимым человеком. Мой отец повернул голову ко мне, нахмурившись.
– Что касается тебя, Чейз, я действительно не знаю, что сказать. Фиктивная помолвка с Мэдди. Манипуляция семьей, чтобы закрепить за собой должность…
– Дело не в должности, – выпалил я. – А в тебе. – Признание оставило во рту горький привкус. – Я хотел показать, что у меня все под контролем, прежде чем мы попрощаемся. Хотел, чтобы ты гордился мной.
Из моих уст это звучало жалко. Настолько, что мне захотелось рассмеяться. Отец так и сделал. Правда, в его смехе не слышалось веселья.
– Очевидно, ты потерпел неудачу. Твоя жизнь – хаос. Закинув дерьмо на вентилятор, ты добился только того, что теперь воняет ото всех.
Настала очередь Джулиана захихикать. Ублюдок имел наглость наслаждаться этим.
– Теперь поговорим о Клементине. – Папа снова постучал тростью, переводя разговор в более важное русло. Казалось нереальным стоять здесь перед отцом и наблюдать, как он распутывает каждый постыдный поступок, совершенный двумя его сыновьями за последнее десятилетие. – Вам обоим придется принимать участие в ее жизни.
– Так и сделаю, – ответил я без колебаний, даже памятуя о том, что мне стало известно. Но это неважно. Я всегда буду рядом с Козявкой, до конца времен, в любом качестве, независимо от того, кому она принадлежит.
– Я тоже. – Джулиан кивнул, словно протрезвев. – Боже, я не монстр. И в любом случае, думаю, часть меня всегда знала правду. Клемми – моя дочь. И всегда ею будет.
Отец использовал последние унции своей энергии, дабы поднять трость и ткнуть ею в руку Джулиана.
– Ты и не должен относиться к этому ребенку иначе. Не ее вина, что она родилась не в той ситуации. Вы меня поняли? – Он махнул тростью между нами двумя.
– Да, сэр, – хором ответили мы.
Мой отец покачал головой, глубоко вздыхая.
– А теперь, если позволите, мне следует пойти и извиниться перед Лори за то, что оставил ее из-за этого бардака, и ввести ее в курс дела.
Развернувшись, он вышел из моего кабинета. Только когда он достиг лифта, я заметил, что Мэдисон находится по ту сторону стекла.
Она слышала.
О Клементине. Или, по крайней мере, о том, что, по ее мнению, я был настоящим отцом Козявки.
О нашем разоблачении.
Обо всем, черт побери.
– Мэд, подожди.
Но было уже слишком поздно. Она развернулась и спустилась на лифте вместе с отцом.
* * *
Чейз: Ты не в офисе.
Мэдди: Спасибо, Капитан Очевидность.
Чейз: Я еду к тебе домой.
Мэдди: На твоем месте я бы не стала этого делать.
Чейз: Я могу объяснить.
(В тот момент я еще не мог, но казалось, люди часто так говорят.)
Мэдди: Какую именно часть? Ту, где твой отец раскрыл нас? Или, может быть, где ты поимел меня в моем же офисе, а потом выплеснул это в лицо Джулиану, когда тот распушил перья? Да, Чейз. Тонкая стеклянная дверь. ВСЕ слышали.
Мэдди: Или, может быть, ты сумеешь объяснить ту часть, где ОКАЗАЛСЯ ОТЦОМ КЛЕМЕНТИНЫ И ЗАБЫЛ УПОМЯНУТЬ
