Ладошка у шустрой девчонки оказалась совсем не по-девичьи крепкой, а у оснований пальцев была покрыта твердыми камушками мозолей. Поттер инстинктивно придержал ее руку и переместил пальцы чуть выше, нащупав отлично развитые мышцы предплечья.
«А эта девчонка непроста...»
И, убрав руку, продолжил церемонию представления.
— Я — Гарри Поттер. Это — Эдвард Норт, Крис, Джинни, ее старшие братья Фред и Джордж Уизли, Рен и Окой. А вашу спасительницу зовут Гермиона.
— Гермиона? — повторил Аксель.
— Грейнджер, — представилась та. — Гермиона Грейнджер.
— Не сочтите дерзостью мой вопрос, леди Гермиона, но не связаны ли вы с кем-либо сердечными узами или, возможно, брачным союзом?
— Я, вообще-то, не леди, но к чему подобные вопросы? И вообще...
— Значит, нет. А ваши уважаемые отец и мать живы?
— Да, конечно, живы, хотя какое отношение...
— Превосходно. Тогда, леди Гермиона, прошу прощения за внезапность моих слов, но я официально заявляю, — и Аксель, прижав правую ладонь к груди, слегка поклонился, — что намерен просить у ваших досточтимых родителей вашей руки.
На секунду воцарилась тишина. Рвани в комнате разом весь боезапас братьев Уизли или появись Вольдеморт в костюме розового зайчика — эффект был бы куда менее впечатляющим.
— Чтоооо?!!! — хором протянули выпучившие глаза близнецы и их сестра. Гарри вскинул брови, Норт звучно икнул, а Гермиона, невольно подавшись назад, замерла на месте с распахнутым ртом. Удивления не выказали лишь Окой и Рен.
— Что... К-как?.. О... о ч-чем это вы?! — запинаясь, проговорила наконец опешившая девушка. То, что не удавалось ни Упивающимся, ни лонохарцам, легко сделал этот молодой человек, одной лишь фразой выбивший почву у нее из-под ног.
— Ура! Давай, дерзай, братец!!! — Ами подпрыгнула от восторга. — Она мне тоже сразу понравилась! Это ж надо было так размазать по стенке того хрена в шапочке...
— Понимаете, в чем дело, леди Гермиона, — Аксель, не обращая внимания на буйные восторги сестрицы, потер пальцем переносицу, — вы спасли жизнь члену... древней аристократии нашего мира. Спасли, рискуя жизнью и получив при этом серьезное ранение. А еще я видел вас обнаженной... По неписаным законам нашего мира я обязан на вас жениться уже дважды.
— Меня не волнуют ваши законы! — яростно прошипела Гермиона, стискивая виски. — Я им не подчиняюсь!
— Да, но им подчиняюсь я. И не могу нарушить их, — возразил тот. — Так что...
— Так что катитесь вы, любезный Аксель, к черту! — сердито оборвала его Грейнджер. — Я не собираюсь выходить замуж за совершенно незнакомого человека!
— Помилуйте, никто и не говорит о свадьбе сию секунду. Наши законы создавали отнюдь не глупцы... С момента предложения у молодых людей есть год, чтобы лучше узнать друг друга — у вас, на Земле, это называют помолвкой. По истечении которой юноша делает повторное предложение, и если...
— Ах, если? Отлично! Тогда считайте, что я заранее дала свой ответ. И этот ответ — нет!
— Извините, но вы не дали мне закончить, — мягко, но настойчиво продолжил Аксель. — И если симпатии и согласия нет обоюдно, то стороны считаются свободными от любых обязательств. Но, если одна сторона по-прежнему считает иначе, то она вольна добиваться благосклонности своей пары сколь угодно долгое время. По крайней мере, пока та или тот не выйдут замуж или не женятся.
— Просто чудесно... — простонала Грейнджер, морщась от боли в плече. — Значит, чтобы отвязаться от вас, мне все равно придется пойти под венец?
— Постой, Гермиона, успокойся, — примиряюще поднял руку Гарри, стоически сдерживающий смех. — Отнесись к этому проще. Например, как к романтической, милой национальной традиции. Ну, объявил тебя спасенный сэр Аксель своей дамой сердца, что с того? Тебя это ни к чему не обязывает. У рыцарей это было в ходу сплошь и рядом, и даже по отношению к уже глубоко замужним дамам... Тем более, что сейчас нам не до обсуждения возможных матримониальных коллизий. И еще какое-то время точно будет не до них... Аксель, я отчасти понял сложившуюся ситуацию. У некоторых народов нашего мира есть схожие обычаи, но... постарайтесь не усердствовать со своим сватовством. Не время сейчас, право...
Новоявленный ухажер покорно кивнул, а Гарри, не удержавшись, добавил:
— Хотя небольшие знаки внимания вполне допустимы.
Ами звонко расхохоталась. В аметистовых глазах Акселя тоже мелькнули смешинки, и он ещё раз кивнул, а Гермиона посмотрела на Поттера так, как будто хотела просверлить в нем дырку.
— Всем — полчаса на сборы, — произнес Гарри, проигнорировав её взгляд с умением, отточенным ещё в Хогвартсе.
Его друзья, не тратя времени на разговоры, направились к выходу, но когда за ними хотел последовать Аксель, Поттер придержал его за плечо и, выждав, остался с ним и его сестрой наедине.
— А теперь поговорим серьезно, — и в сайторца уперся спокойный, твердый взгляд. Не угрожающий, нет, но уверенный и пристальный. И тяжелый. Под которым Аксель почувствовал себя запертым в комнате с хищным зверем, о котором ничего не известно. Хотя бы сыт тот или наоборот — не прочь чем-то или кем-то закусить.
— Ваше неожиданное предложение руки и сердца было милым и даже немного забавным, но я давно разучился верить в пылкую любовь с первого взгляда. Благодарность за спасение жизни может быть и иной. Насколько вы были серьезны?
— Насколько это возможно, Гарри Поттер. Дело не только в тысячелетних традициях и обычаях нашей родины — хотя и в них тоже. В кои-то веки можно с пользой применить весь этот древний свод писаных и неписаных правил!.. Ваша подруга без колебаний прикрыла совершенно незнакомого ей человека только из-за того, что его, безоружного, хотели убить её враги. И в сражении она явно не пустила в ход весь доступный ей арсенал, опасаясь задеть других. А под конец, опять же, в первую очередь подумала не о себе. Это о многом говорит. Такие девушки, как леди Гермиона не встречаются на каждом шагу, и я не собираюсь упускать свой шанс.
— Вот только попробуй, — с угрозой протянула Ами. — Я всю жизнь мечтала о такой старшей сестре, а не о всяких глупых братьях! Загубишь моё счастье своими неуклюжими лапами, и я тебя...
И девчонка погрозила брату маленьким, но крепким кулачком. А Аксель добавил:
— И ещё... При всей её силе и уверенности, в вашей подруге есть нечто тревожащее. Словно бы она отрезала и спрятала от своей жизни значительный кусок. Но раны остались, и не заживут ещё очень долго... Возможно, я бы смог ей помочь... снова стать целой. Даже без расчета на взаимность, хотя... — Молодой человек взглянул на Поттера прямо. — Она действительно сразу мне понравилась. Именно как девушка, а не как отважный боец и сильный маг.
Гарри задумался. Новый знакомый оказался на редкость проницателен, и чем черт не шутит, может, именно он и нужен был Гермионе? Кто-то, кто видел бы в ней в первую очередь не сильного мага, незаменимого соратника, умного помощника и давнюю школьную подругу — а именно девушку?
— Что вам сказать? Я ей не отец, чтобы благословлять вас на ухаживания, но... попробуйте. Я не стану говорить о подруге за ее спиной, поэтому не ждите ни объяснений, ни сокровенной беседы по душам. Просто имейте в виду: Гермионе многое пришлось пережить, так что запаситесь тактом и терпением. И если вы ее обидите...
— Я понимаю вас, Гарри Поттер, но это предупреждением было излишним, — Аксель чуть вскинул подбородок, не обращая внимания на шипение сестры. — Для многих людей воспитание, моральные принципы и потеря самоуважения важнее страха наказания.
Или, например, опасения познакомиться с вашим мечом.
— А при чем тут мой меч? — и Гарри слегка улыбнулся. — «Не весь доступный ей арсенал», так вы сказали? Поверьте, вы не видели и трети того, на что способна Гермиона. Ей вполне по силам самой решить подобные проблемы.
* * *
В центре внутренней площадки замка, куда один за другим подтянулись путешественники, располагался более светлый, чем все каменное покрытие, пятиметровый квадрат с шестью кругами, симметрично примыкавшими снаружи к каждой из сторон. Поттер вошел в квадрат, задумчиво вертя в руках тот самый ключ, ради которого они и предали огню и мечу лонохарскую крепость — треугольный в сечении брусок из голубоватого металла длиной около двадцати пяти сантиметров, до половины покрытый сложной системой бороздок и полос.
Гарри опустился на одно колено и, сотворив простенькое воздушное заклинание, очистил неглубокую треугольную выемку в центре квадрата.
— Странное ощущение, — ни к кому не обращаясь, произнес он, переводя взгляд с металлического бруска на его «скважину». — Этот магический механизм и его ключ изготовил еще Влад Цепеш, тот самый легендарный вампир. Сколько же ему теперь лет? Сколько людей и нелюдей брало его в руки, открывая проход к самой сокровенной тайне Лоно Хара? Хотя нет — не к самой тайне, а лишь к ее преддверию...
