Наполеона, а если найдут его здесь, то убьют и меня. – Его глаза полны страха и безысходности. – Тебе надо уйти отсюда, Барб-Николь. Прямо сейчас. Поезжай в Бузи и оставайся там.
Я хватаюсь за мой тастевин. Ясность и смелость.
– Папá, где Ментина?
– В безопасности. Ее увезла Клементина.
– Но почему сюда приедет Наполеон?
Папá прижимает палец к губам, не переставая ходить.
– Ты слышала про заговор против Наполеона?
– Что вы сделали, папá? – Меня охватывает ужас.
– Пока Наполеон был в Москве, мы пытались посадить на трон короля. – Папá ускоряет шаг, а в его голосе звучит паника. – Но генерала Мале арестовали, а Наполеону послали сообщение.
Я беру папу под руку.
– Успокойтесь, а то у вас будет сердечный приступ.
– Возможно, он знает, что я участвовал в заговоре, – вздыхает он. – Иначе зачем еще ему приезжать сюда?
Наши ворота скрипят, и я заглядываю в крошечное окошко на входной двери. Во двор въезжает массивная черная с золотом карета, кучер нахлестывает лошадей.
Папá раскрывает рот, и я чувствую зловонный запах страха, струящийся из его пор.
Я подталкиваю папу.
– Уходите. Я поговорю с Наполеоном. Бегите в каретный сарай. Там в задней стене дыра, через которую вы можете выбраться.
Папá стоит неподвижно, и я толкаю его сильнее. Спотыкаясь на деревянных ногах, он выбегает в заднюю дверь.
С тяжелым вздохом я набираюсь храбрости, поправляю ворот на моем рыжеватом плаще и жду, когда Наполеон выйдет из зловещей кареты. Насколько он может быть опасным, он, бегущий задрав хвост с проигранной войны?
Громкий стук в дверь, и у меня уходит сердце в пятки. Я спокойно открываю дверь, очень спокойно, готовая увидеть Наполеона, но только не это.
В шаге от меня стоит Красный человек; его обожженная кожа сочится кровью. Он узнает меня, и его черные глаза щурятся, а похожий на рану рот растягивается в усмешке. Остатки ноздрей шевелятся, словно ловят мой запах, хотя сам он воняет тошнотворной мертвечиной.
Он отходит в сторону, и к портику идет Наполеон, двууголка сдвинута набок, белая жилетка в пятнах крови, двубортный мундир порван и заляпан грязью, три золотые пуговицы потеряны.
– Где ваш отец?
– Его вызвали к заболевшей семье. Боюсь, что там тиф.
Он глядит на атриум, на гирлянды из падуба, обвитые вокруг перил, на наряженную елку.
– Армии врага занимают Реймс, – говорит он, наморщив лоб. – Мне нужны ночлег, еда и укрытие для лошадей и моих слуг.
– Я сожалею, но папá отпустил всех слуг. Вы не можете переночевать в Отеле Понсарден.
Наполеон сжимает лиловые от холода губы, его лицо напрягается.
– А вы уверены, что Николя Понсарден не в Париже?
Выйдя из дома в портик, я запираю за собой дверь.
– Муж моей сестры очень болен. Папá поехал помочь ей. – Быстро подумав, я добавляю. – Я могу проводить вас в особняк моего брата, он недалеко от Реймса. Брат сочтет за честь предложить вам ночлег.
* * *
В полночь мы подъезжаем к особняку Жана-Батиста. Слуги давно спят, но мой брат сразу приходит мне на помощь. На нем ночная рубашка с пуговицами из дорогих камней и кружевные чулки, длинные светлые кудри завязаны на затылке синей лентой.
Он будит слуг, чтобы они по моему указанию приготовили гостевой дом. Свежие перья в подушке императора, горящие камин и свечи, бутылка «Вдовы Клико» в ведерке со льдом, приоткрытое окно.
Не забыть про окно.
Мы с братом стоим снаружи, когда Наполеон и его солдаты входят в дом.
– Добро пожаловать, сир. – Жан-Батист делает низкий реверанс. – Покои готовы для вас.
Пройдя вперед, я открываю дверь и убеждаюсь, что все сделано так, как я распорядилась: огонь горит, а окно слегка приоткрыто. Шагнув назад, я уступаю дорогу Наполеону.
– Мне не нужна охрана, – говорит он. – Я предпочитаю сегодня побыть один.
– Как пожелаете, сир. – Жан-Батист изящно машет наманикюренной рукой.
Адъютант расправляет плечи и вскидывает подбородок.
– Я буду стоять у вашей двери, сир.
Наполеон вынимает шпагу и слегка ударяет его по каждому плечу.
– Ты верно служил мне, мой друг. Но сегодня ты останешься с другими. Мне нужно побыть одному.
Адъютант кратко кивает и отходит.
– Тогда хорошо. – Жан-Батист делает пируэт в своих бархатных туфлях. – Отдыхайте, мы не будем вам мешать.
– Доброй ночи, сир, – говорю я с реверансом.
– Мадам Клико, я хочу поговорить с вами, – говорит Наполеон. – Наедине.
– Я скоро приду, – говорю я Жану-Батисту.
Он колеблется, и я машу ему рукой.
– Жди меня. Потом покажешь мне мою комнату.
Он идет по коридору и в его конце оборачивается. Он хмурит брови.
Наполеон кашляет, его лицо бледно и напряжено.
– Я уверен, что вам известно про нелегальный экспорт шампанского в Россию.
– Конечно, сир, – отвечаю я.
– Более того, это акт измены Франции и вашему императору. Карается смертью. – Его зрачки расширяются до размера мушкетной пули. – Когда моя армия шла по России, я мучительно жаждал шаманского. Мои люди старались найти мне приемлемую замену. Пленные русские, чтобы угодить мне, предлагали мне то, что было у них самое лучшее, «Вдову», как они говорили. В каждом вшивом городке в России мне предлагали «Вдову», «Вдову», «Вдову», словно это было верхом изыска и могло мне угодить. – Он поднимает шпагу и направляет ее острие в самое уязвимое место на моей ключице.
Если это конец, мне все равно надо узнать напоследок.
– И вам оно нравилось, сир?
– Вполне. – Он сильнее давит на острие. – Шампанское – это вкус победы и большое утешение при поражении. – У него дрожат колени, и он переступает с ноги на ногу. – Хотелось бы мне, чтобы я мог сегодня вечером обдумать мое будущее за бутылкой шампанского.
– Мое лучшее шампанское стоит во льду в вашей комнате, император. Это «Кюве Комета».
– Туше. Тогда я пощажу вашу шею… сегодня. – Он убирает шпагу.
– Я счастлива это слышать, сир. – Я пячусь и хочу уйти. Но Наполеон еще не закончил свой монолог.
– Вы не можете спрятаться от своего призвания, мадам, как бы ни пытались. Разве я бросил вызов ему, когда оно выдвинуло меня на мировую сцену? Пожалуй, я суеверно ответил на вызов судьбы, но это вера в себя, интуитивное восприятие собственной значимости, которое заставляет нас идти вперед без страха. – Он прищуривает глаза. – Моя миссия еще не окончена. А ваша?
Он распахивает дверь, и в углу стоит Красный человек.
С моих глаз спадает пелена, и я понимаю с полной уверенностью, кто он такой.
– Пожалуйста, вдова Клико, вы не составите мне компанию за вашим шампанским? – говорит Наполеон.
– Меня ждет брат. Желаю вам доброй
