— Я стану изгоем, — сказал он. — Вы когда-нибудь слышали, чтобы джентльмен разрывал помолвку, Алекс?
— Нет.
— Временами мне кажется, что мы оба сошли с ума. И вдруг между ними словно стена рухнула, и они улыбнулись друг другу.
— Александра Парнелл, — заявил он, — мне никогда не доводилось встречать такую женщину, как вы, и я благодарен за это судьбе. Кстати, вы сегодня просто очаровательны. Я уже говорил вам это?
— Да, Эдмунд, но можно и повторить. Ничего страшного.
— Правда? У вас такие красивые волосы. Почему вы всегда безжалостно прячете их под шляпку?
— Папино воспитание, — пожала она плечами, — и сила привычки. Мне становится не по себе, когда они не собраны в пучок. Не могу избавиться от чувства, будто все на меня смотрят.
— Вот тут вы правы, — согласился с ней граф. — Сегодня я был не в силах оторвать от вас глаз. И если вы будете моей — или почти моей — еще целую неделю, я позволю своим глазам насладиться этим шикарным зрелищем.
Он потянул ленточку шляпки, завязанную бантиком у нее под ухом. Александра улыбнулась и подняла подбородок, чтобы облегчить ему задачу. Лорд Эмберли снял с нее шляпку и бросил на землю.
Потом обхватил ее лицо ладонями и провел пальцами по завиткам волос. Глаза его улыбались.
— Как я могу позволить тебе уйти? — прошептал граф, склонившись над ней. — Скажи мне, Алекс. Цепи любви сковали и меня.
Он не дал ей возможности ни ответить, ни отреагировать на его слова. Его сомкнутые губы коснулись ее рта, легко, нежно, словно дразнили ее, пока она не раскрыла губы, отвечая на его поцелуй.
Эти объятия совершенно не походили на те, предыдущие. Александра вдруг поняла, что обнимает его за шею, но он держал ее за талию и не давал их телам соприкоснуться. Его губы пробовали на вкус ее губы, ласкали, дразнили, но он не пускал в ход язык. Этот мужчина притягивал ее, но теперь Александра не испугалась.
Граф поднял голову, но рук с ее талии не убрал, и она тоже продолжала обнимать его за шею.
— Я завидую тому, кого вы выберете, Алекс, — сказал он ей.
— Никто и никогда не получит меня, — грустно улыбнулась она. — Вы вернетесь к миссис Борден? — Девушка вспыхнула, ужаснувшись своему собственному вопросу.
— Нет, — усмехнулся граф. — Я уже говорил вам, Алекс, что она осталась в прошлом. Что бы ни случилось между нами, это уже не изменится.
— Мне очень жаль.
— Если бы я знал, что вопрос ваш вызван ревностью, я с радостью простил бы вас. Может, вернемся обратно, посмотрим, не оставила ли какая-нибудь добрая душа нам чаю? Я проголодался.
Лорд Эмберли поднял ее шляпку и теперь смотрел, как Александра завязывает бантик под подбородком.
— Это миссис Рей придумывает? — спросил он Александру. — Шляпку набок, бантик под ухо. Если так, придется сказать ей, что она прирожденная обольстительница. А с виду и не скажешь, крохотная такая, словно птичка. А вот вы никаких вольностей себе не позволяете. Наверное, надо поблагодарить Бога за то, что вы не сами себе волосы укладываете. — Граф потянул за завитый локон и отпустил его.
— Нэнни — тиран в обличье святого, — ответила Александра, беря его под руку, и они направились обратно к площадке для пикника.
— Если я все же решу жениться на вас, то непременно прибавлю миссис Рей жалованье и попрошу ее продолжать в том же духе, — заявил лорд Эмберли.
На следующее утро Александра ехала верхом со своим братом по утесу, на безопасном расстоянии от обрыва. День выдался сырой и прохладный. Над водой нависли тяжелые тучи, готовые в любую минуту пролиться дождем.
— Я собираюсь уехать отсюда, Алекс, — сказал Парнелл. — Знаю-знаю, тебя на все лето пригласили, а я обещал пожить с тобой, поддержать морально. Но мне кажется, я тебе больше не нужен. А ты как думаешь?
— Но зачем тебе уезжать? — заволновалась Александра. — Это ведь один из самых прелестных уголков нашей страны, и ты сам недавно так говорил. Здесь все такие добрые. Что ты собираешься делать? И куда поедешь?
Брат пожал плечами:
— Не знаю пока. Но домой я не вернусь, это точно. Тебя там больше нет, ты вырвалась наконец из этого плена, и мне там делать тоже нечего. Но я еще не решил, куда отправлюсь.
— Может, попробуешь помириться с отцом? Он же твой отец, Джеймс. Я знаю, ты считаешь, что он обошелся с тобой несправедливо, и это, впрочем, чистая правда, но он поступил так, как считал правильным. Он всегда руководствуется своими принципами и желает нам только добра.
— Да уж, — хмыкнул Джеймс. — В том-то и беда, Алекс: он полагает, что правда всегда на его стороне. Он даже у Бога нашел бы недостатки, встреться они лицом к лицу.
— Джеймс! — ужаснулась Александра.
— Я не могу простить его, даже если бы он признал, что был не прав, и попросил бы у меня прощения. Впрочем, нет, тогда я, наверное, простил бы его. Но от него такого поступка ни за что на свете не дождешься. Он посмел бесцеремонно вмешаться в мою жизнь, Алекс, и разрушил все мои надежды на счастливое будущее, при этом окончательно и бесповоротно изменил жизнь двух других людей. Кто знает, к добру ли? Нет, домой я поехать не могу. Домой! Да нет у меня никакого дома!
— Нет, есть! — горячо воскликнула сестра. — Твой дом там, где я. Со мной у тебя всегда будет дом.
— Эмберли-Корт? — нежно улыбнулся Джеймс. — В итоге все сложилось не так уж и плохо, Алекс. Как думаешь, ты найдешь здесь свое счастье?
— Не знаю. — Ударивший в лицо порыв ветра заставил девушку вздрогнуть. — Я не знаю, Джеймс. Вполне возможно, что наша свадьба с лордом Эмберли не состоится.
— Что?! — не поверил он своим ушам. — Он тебе не нравится, да, Алекс? Плохо с тобой обращается? Должен признаться, за последнее время я проникся к нему уважением, несмотря на то что вначале относился к нему подозрительно.
— Дело вовсе не в этом. Он мне нравится. И прекрасно ко мне относится. По сравнению с герцогом Петерлеем он сама доброта. Лучшего мужа и желать нельзя.
— В таком случае что не так? Александра пожала плечами:
— Сама не знаю. После этого скандала я словно от спячки очнулась. Впервые за всю мою жизнь я по-настоящему осознала, что со мной происходит. Наверное, я действительно была несчастна, вы с Нэнни Рей постоянно твердили мне об этом. Но сама я этого не понимала. Меня вполне устраивало, что я невеста совершенно незнакомого человека, хоть я и знала, что мой муж будет похож на отца. Скорее всего мне достался бы не муж, а строгий и требовательный хозяин. Но я принимала все как есть. И только когда его сиятельство выразил мне свое презрение, а лорд Эмберли с лордом Иденом попросили моей руки, я вдруг поняла, что женщина — всего лишь пешка в жестоких играх мужчин.
