ему досталось – перчатки.
– Я не хотела этого… – она прямо взглянула в ответ, – простите… Нам лучше вернуться.
Она взяла маску, а Ленуар улыбнулся:
– Если вам в ней неудобно, просто воткните в волосы или на платье белый цветок. Вот в эту петличку. Вы же знаете, для чего она?
– Зачем?
– Когда поцелуй удался, сирра цветком как бы объявляет, что спутник найден и больше никому не позволит себя поцеловать. Я вас уверяю: никто не осмелится к вам даже наклониться.
Мари хмыкнула, продолжая завязывать ленты под причёской:
– Это ваш-то поцелуй удался?
– Вы меня провоцируете! – Ленуар убрал перчатки себе в карман. – Оставляю себе залог для второго поцелуя. И посмотрим, каким он получится.
– Да бросьте. Вы действительно хотите, чтобы я в начале бала нацепила цветок? Что обо мне подумают? – Мари поднялась, поправила юбку, распушивая складки. – Но за подсказку спасибо… И вообще, вы обещали мне показать что-то очень красивое.
Ленуар накинул спутнице меховой плащ, подал руку, и они покинули тёплый шатёр.
*****
В зале начались танцы. Музыку было слышно ещё на лестнице, где Анри остановился, покрутил головой, рассматривая коридор, а затем уверенно потянул Мари к одной из дверей сбоку от залы. Открыл дверь, заглянул и удовлетворённо кивнул:
– Пойдёмте, это вход на балкон.
Они поднялись по лестнице к музыкантам. Там Анри жестами показал, мол, мы тихо, не помешаем, и потянул Мари вдоль стены, за спинами мужчин, управляющих музыкой. Учитель Сер'ддор сердито блеснул глазами разного цвета, но Мари приложила палец к губам: «Молчу, молчу!»
Они устроились в углу, рядом с портьерой и подальше от музыкантов. Маску пришлось снова снять, очки не надевались поверх, а в сложенном виде дужки закрывали стёкла. Ленуар надел на Мари очки и развернул за плечи, встал позади замеревшей девушки, не отпуская рук.
Внизу, в центре залы, кружились пары, и магия разноцветным шлейфом вилась между ними. Те, кто спокойно стоял возле стен, был окутан неподвижным ореолом. Но над всеми, там, где вился зачарованный снег, плясало самое настоящее северное сияние. Мари перевела взгляд на балкон и снежного дирижёра. Радуга раскинулась над командой Сер'ддора, а от рук водяного мага тянулось множество нитей к искусственному снегопаду. «И как они не устают?» – она невольно посочувствовала непростому труду этих людей.
Вернулась к исследованию зала и уже целенаправленно стала выискивать знакомых. Первым делом, конечно, нашла танцующих Люсиль и Армана, который победил принца в неравной схватке и отвоевал первый танец.
Завихрения цветной ауры Люсиль с множественными розовыми лентами обнимали Армана. Однако (и это было странно) в его ауре не было розового цвета, так что Мари хмыкнула: кажется, её предположения всё-таки оказались верными.
Она скользнула взглядом по другим парам. Нашла Антуана, Дилана, принца с аурой, похожей на ту, что была у Люсиль, своих родителей, де Трасси и родителей Армана. Матушка, находившаяся среди наблюдающих, почувствовала на себе взгляд и удивлённо заозиралась, не догадываясь посмотреть вверх. Мари отпрянула к портьере, толкая Ленуара. Он понял и отстранился к стене, перехватывая девушку за талию и прижимая к себе спиной:
– Вас кто-то заметил?
– Матушка почувствовала… Хочу посмотреть на одного человека, отпустите! – пальцы юноши как-то уж слишком сомкнулись на её животе, да и дыхание у него снова изменилось.
Прикрывшись портьерой, Мари осторожно выглянула: никто не смотрел на балкон. И она безбоязненно покрутила головой, выискивая человека-тень, человека-невидимку. Нашёлся он не сразу, потому что стоял в толпе, за спиной крупного мужчины, незнакомого Мари. Аура у него была серая. Точно тень…
– А бывает магия серого цвета? – обернулась она к Ленуару и едва не коснулась его лица, так близко стоял.
– Бывает, но не у люмерийцев, – подумав, ответил он с долей удивления, – где вы такую нашли? Покажите.
Мари сняла очки и вернула их Анри:
– Правый угол, чуть ближе. Стоит за толстым высоким сиром.
– Я не вижу.
Невидимка исчез. Мари безуспешно выискивала его глазами до тех пор, пока не наткнулась на изумлённый взгляд сира Аурелия, заметившего её на балконе с инквизитором.
– Мы раскрыты, – с сожалением признал Анри. – Придётся спуститься. Простите, Мари, внизу нельзя будет пользоваться очками. Вам нельзя. Мне – можно.
– Благодарю за зрелище, я увидела всё, что хотела, – Мари протянула руку за маской. – Пойдёмте, пока у моего учителя музыки не случился припадок.
Они осторожно протиснулись между музыкантами и стеной, а едва Ленуар вторым шагнул на лестницу, за их спинами мигнул всполох: сир Сер'ддор запечатал магией дверь на балкон.
– Прекрасно! – останавливаясь в полутьме, рассмеялся Анри и потянул к себе девушку, разворачивая.
Было понятно, к чему идёт дело, поэтому Мари не стала задавать глупый вопрос. Здесь было тепло, звучал вальсируюсий шедевр Сер'ддора, и Анри наложил печать на входную дверь, предупреждая появление кого бы то ни было лишнего.
Тёплые пальцы коснулись бархатистого лица, скользнули по шее и плечам, задержавшись на них, погладили ключицы и скользнули вниз, по рукам – к ладоням, обхватывая пальцы в замок.
Голова юноши наклонилась, губы коснулись плеча и медленно начали путешествие к лицу. У Мари ноги подкосились от хлынувшей к ним слабости, но Анри не дал сползти, отпустил одну руку и придержал за талию. Мари сама не поняла, как отпущенная на волю рука поднялась к голове юноши, и пальцы зарылись в короткие волосы на макушке, минуя хвост из собранных волос. Анри сразу откликнулся, поднимая голову и приближая своё лицо к другому – с полуоткрытыми губами и опущенными ресницами.
– Дайте мне свою руку, – с трудом хрипло сказал, убирая руку с талии и снова перехватывая послушные слабые пальцы в замок.
Губы Анри накрыли полуоткрытый рот, замерли от прикосновения и пустились в пляс. Вверху, над головами, вальсировала магия звуков, и поцелуи подстроились под ритм: то нежно, еле заметно, прикасаясь, то покусывая губы, начинавшие отвечать смелее, чем в шатре. Сладковатый аромат белых цветов проснулся и поплыл в воздухе, обнимая пару. Анри начал задыхаться от переполнявшего чувства, его магия вскипела и требовала показать причину волнения.
Помня о неудачном прикосновении языка, не решился на эксперимент – участил поцелуи, сбивая дыхание в том числе и у Мариэль, дрогнувшей и попытавшейся опять сползти по стенке. Сделал небольшую паузу, расцеловал плечи, ключицу и свободную ложбинку. Губы хотели большего, но тугой лиф от одного желания не желал сползать вниз. Разочарованный, вернулся к губам, встретившим охотно и жарко соглашающимся на любые движения. Анри кончиком языка провёл по её зубам и столкнулся с неуверенным языком. Они замерли, изучая друг друга. Аромат рампантов распадался, становился нежнее, сладость уходила, замещённая небольшой терпкой горечью, ощущаемой даже не обонянием, сердцем. Знакомый запах королевского вишнёвого цветущего сада после грозы…
Он застонал, слыша ответный призыв и чувствуя, как в него хлынула волна нежности и переплелась со страстью. Анри ощущал внутренний
