свет, заливавший всё его нутро, в ладошках щекотала магия. Это была его женщина, он нашёл её, которую однажды уже целовал. На прекрасном грязном холодном полу кухонного коридора.
Девичий всхлип и пальцы, пытающиеся выбраться из оков, слегка привели в чувство. Он отпустил их, и руки вспорхнули, жадно обхватывая голову, гладя лицо и зарываясь в волосы. Анри обалдел, пару мгновений не зная, отвечать или просто наслаждаться прикосновениями – и сорвался. Откликнулся на поцелуи, захватил рот совсем уже бесстыдно, отдаваясь танцу языков, один из которых учился, повторял движения вторгающегося. Юноша оторвался на миг, чтобы перевести дух, прижался щекой к щеке, машинально замечая, что та мокрая, Мари не выдержала взрыва нежности и ласк.
– Мари… – хотел ещё что-то сказать, но слова застряли в груди, растворились и создавали новое сочетание, никогда и никому не произносимое. Слова готовы были выплеснуться в полумрак, но девушка сказала их первая.
– Я люблю тебя, родной мой, – всхлипнула Мари, чьи пальцы блуждали по волосам, и добавила, – Я люблю тебя, Ар… Родной мой…
Это было похлеще скоровородки в руках тётушки Гато. Магия моментально скрутилась, резанув под дых. А тонкие пальцы продолжали преследовать его затылок, вдобавок притянули лицо, и жадные губы прижались к его, неподвижным и раскрытым от удивления.
Он позволял себя целовать, чувствуя, как слабеет напор, – и вдруг всё прекратилось.
Они молчали, всё ещё касаясь друг друга и тяжело дыша. Анри с ужасом ждал последствий, боясь истерики и заранее не представляя, как нужно реагировать.
–… Простите… – прошептала Мари, – я…
Ноги её подкосились, а Ленуар, будучи в оторопи, не сумел подхватить – девушка опустилась на ступень, ничего, кроме «простите» и «мне стыдно» не могла сказать. Судя по приглушённым звукам, она закрыла руками лицо.
Анри сел рядом, нащупав рукой край ступени, дыхание выравнивалось, а разум хохотал в порыве безумия. Юноша, с трудом подавив желание выйти из комнаты, спросил как можно спокойнее:
– Вы так сильно его любите, что представили вместо меня? – а сердце предательски сжалось.
– Простите, ради бога… Владычицы, простите… – безумно шептала она, закрывая лицо руками, хотя в темноте не было необходимости в этом жесте. – Я… хочу уехать, немедленно…
Ленуар рывком поднял её, встряхнул и прижал к себе, что, наоборот, добавило эмоций. Девушка разрыдалась у него на груди. Рука невольно потянулась к её голове, погладила.
– Вот ещё глупости, – пробормотал он. – Я – король дураков, это я виноват, простите меня… Я всё исправлю…
Но Мари зарыдала ещё горше, не зная, как избавиться от стыда.
– Замрите, пожалуйста, сейчас всё пройдёт, – он прижал девушку к груди, зашептал: «Тихо, прошу вас, тихо…».
Призвал магию без особого труда. Резерв был полон с лихвой, ибо Мари в шатре щедро поделилась своим светом, Анри это почувствовал.
«Ну, давай же!» – приказал сплетению двух пучков – светлого и тёмного, взорваться, окутать хозяина и прижимаемую к нему девушку. Магия хлынула, откликаясь в голове Ленуара головокружением…
Знакомое ощущение выворачивания наизнанку, но оно скоро пройдёт, как только время остановится. У Мари потом немного будет болеть голова, зато сотрётся лишнее. Помнить всё будет один Анри.
Вращение изнанки замедлилось. Они снова стояли на балконе.
– Благодарю за зрелище, всё было восхитительно, – Мари шепнула ему на ухо, протягивая руку за маской. – Надо идти, пока сир Сер'ддор не скинул нас с балкона вниз.
– Он может? – не успев отделаться от головокружения, слабо улыбнулся Анри, держась за портьеру.
– Запросто. И заберёт мой мальвэн, который подарил мне, – Мари взяла юношу за руку и потянула за собой.
Как только они протиснулись мимо возмущённых музыкантов и закрыли за собой дверь, всполох опять запечатал дверь, учитель музыки, на счастье, оказался предсказуемым.
Но основательно менять прошлое, даже если это всего несколько минут, нельзя было. Когда Анри только начинал познавать дар, жестокий урок по откату усвоил быстро.
– Прекрасно! – Анри остановился в полутьме, развернул к себе Мари и прижал к стене. – Самое время для второго поцелуя.
Прижался губами, впечатывая их. Мари пискнула и замерла, не пытаясь вырваться, несколько удивлённая проявленной грубостью после невесомых поцелуев в шатре.
Чёрно-белая магия удовлетворённо сворачивалась, восстанавливая дыру во времени. Но должно было прозвучать имя, важный момент прошлого.
– Я вас никуда не выпущу, пока вы мне не назовёте имя того, в кого влюблены, – спокойно сказал Анри. – Просто назовите его имя.
– Что? – изумилась Мари, в полутьме пытаясь разглядеть выражение лица юноши, шутит он или нет.
– Я делаю вам предложение руки и сердца и готов увезти вас отсюда немедленно к жрецу. Вы согласны? – разочарование обязательно должно было наступить, но если Мари сейчас заупрямится и не назовёт имя…
Она молчала. И Анри коснулся пальцами плеча и провёл линию от шеи до изгиба локтя:
– Вы мне очень нравитесь, и, если нет соперников, я бы хотел попробовать завоевать вас, Мари.
– О господи, Анри! – девушка оттолкнула его и прикрыла ладонью лицо. – Как мне стыдно! Простите, ради всего святого, ради Владычицы… Простите, что я подала вам повод надеяться, я сама не знаю, что на меня нашло!
– Имя?
– Арман… Простите! Но не говорите ему, пожалуйста! Я… я не хочу. Нельзя!
Временное пространство затянулось почти бесшовно, Анри вздохнул с облегчением:
– Даю вам слово, никому не скажу. Послушайте, хочу загладить свою вину. Ещё час назад я собирался вам предложить одну небольшую прогулку, пока открыты порталы. Хотите посмотреть на королевский Ирминсуль?
– Что? – снова изумилась девушка, не зная, как реагировать на эту странную смену настроения инквизитора.
– Идёмте. Мне нужно на свежий воздух. А вы покажитесь в зале, вас наверняка потеряли. Я скоро вернусь и похищу вас. Обещаю, никаких попыток поцеловать вас с моей стороны больше не последует. Долг с вас списан.
Юноша вывел спутницу в коридор, ослепивший своими огнями после полумрака комнаты. Мари тоже потёрла глаза:
– Странно, минуту спускались, а как будто час там сидели. Поможете закрепить маску?
Маска успешно была возвращена на лицо, Мари отправлена в зал, а юноша стремительно слетел по лестнице к выходу. Выскочил под невозмутимые взгляды прислуги на мороз, кинулся к перилам парадной лестницы и наклонился через них. Вырвало моментально.
Ослабев после отката, ещё и зазнобило от злющего мороза, кое-как спустился по ступеням к шатрам. Нашёл небольшой сугроб, набрал снега, вытер лицо и руки, взял в рот немного, чтобы перебить сухость.
В тёплом шатре погрелся над чашей и, когда почувствовав себя более уверенно, вернулся в замок. Остановил первого встречного слугу с разносимыми напитками, выпил подряд три кубка воды, а четвёртый взял с вином.
Глава 27. Тайна Ирминсуля
Идём, рассудим обо всём, что было.
Одних – прощенье, кара ждёт других.
Но нет печальней повести на свете,
Чем повесть о Ромео и Джульетте.
У. Шекспир «Ромео и Джульетта»
Матушку устроили объяснения дочери, внезапно исчезнувшей из залы: всему виной были злополучный зелёный коктейль и желание проветриться после
