наслав иллюзии. Кажется она низко думала сыграть на моих страхах и слабостях. В туманных фигурах – судя по всему силы готредки были уже на исходе, и сделать более четкие у нее не получилось – можно было узнать Фрино с тесаком и Эби в моем обличье с демоническими рогами. Это должно было меня то ли разозлить, то ли испугать, но образы выбраны сомнительны. А главное, я понимала – этого Дороти и хочет. Чтобы я от эмоций потеряла контроль, ослабила свою защиту. И я наоборот успокоилась, сосредоточилась – бабочек легко остановить паутиной... Или не очень легко...
В глазах потемнело – то ли от истощения, то ли Дороти со мной что-то сделала.
Как же просто хотелось подойти к сучке, и врезать под дых! Но я помнила – только магия.
Я попыталась ударить воздушным кулаком, но защитой от стихийной магии Дороти обвешана была, как новогодняя елка гирляндами. Да еще и орк задергался в своих путах – в нем, в отличии от оборотня, магии еще много оставалась, он все еще был опасен... В дверном проеме показалась растрепанная рогастенькая – и с ее магией был порядок.
– Здорово мы тебя разыграли? – весело улыбнулась она, хотя смотрела удивленно – не понимала, как я здесь так быстро оказалась.
В ответ я только оскалилась.
Ворн избавился от лиан и танком поперся на меня. Я не стала тратить на него последние силы, и так с трудом держалась, обмениваясь ментальными тычками с Дороти. Я чувствовала, что Кальц совсем рядом – поможет, успеет. Спустя мгновение демон уже запрыгнул на подоконник и сразу же атаковал Дороти – легонько дунул, разгоняя по комнате стойкий запах корицы.
Но готредка, только фыркнула.
– Серьезно думаешь, что я зная о своей слабости не позаботилась о защите от ароматической магии?
Ворн схватил поваленый на бок столик и, превращая на ходу дерево в камень, запустил в Кальца.
Перед Дороти упала фарфоровая баночка. Разбилась, и корица – натуральная, а не магическая, из запасов Юз, взметнулась коричневым облачком. А готредка поскользнулась на льду, что внезапно образовался под ее ногами, и шлепнулся прямо носом в свою слабость.
– Попал!
Надо же, Эйнар откуда-то со второго этажа очень вовремя вылез. Но отвлекаться на парня было некогда.
Воспользовавшись моментом, пока Дороти чихала и злобно трясла головой, пытаясь собраться, я поймала ее магию, ее бабочек, ее сознание – в свою паутину. На этот раз по-настоящему, а не так, как когда она со своими иллюзиями прикинулась неопасной Викторией.
И то что я купилась на этот глупый трюк – когда сильный соперник прикидывается слабым, чтобы остаться незамеченным – ох и бесило! Но я была нежна, я мягко разрушала все магические связи Дороти – ментальные чары, которыми она сковала Бруснику, погрузив в мир грез... все эти иллюзии... В том числе фиолетовое пламя в руках Кальца, который, пока я работала с Дороти, расправился с Ворном. Он унял свою демоническую ауру и видеть хрупкого как кукла парня небрежно стоявшего над огромным мускулистым оком без сознания было дико.
– Обидно, – хмыкнул Кальц. – Я ведь был уверен, что настоящее...
– Упс, – рогатая, увидев, как резко изменились положение сил, попятилась. – Все равно время уже на сходе, вы тоже не успеете...
В окно влетел Альбо.
Рогатая осеклась и обреченно вздохнула. А я – да и все мои одногруппники , которые в сознании были, чуть от радости не заплясали.
Альбо держал в когтях отчаянно вырывающееся пламя.
А что, оборотничество ведь не магия, так что в руки, когти, какая разница? Видимо, когда все иллюзии исчезли наш Альбо умудрился сразу же найти настоящее...
Он обернулся в человека – очень-очень-очень запыхавшегося человека, который летел только что быстрее ветра. Аккуратно передал мне огонек. Дороти попыталась там что-то рыпнуться, но Брусника мстительно придушила бедняжку лианами. Рогатую тоже на всякий случай связала.
Затем вместе с Мэтом, кряхтящем, как столетний старик, они высвободили из кресла наше пламя. Я поднесла фиолетовое, в моих руках чувствующее себя явно поудобнее, чем в птичьих когтях, к желтому – и мы затаив дыхание смотрели как они сливаются, танцуют в объятиях. А потом фиолетовое словно растворяется и наше вспыхивает ярко-ярко, вылетает в окно и взрывается салютом.
Фух, победа. Но я чувствовала скорее не радость и гордость, а облегчение... Пронесло. Пусть я и подвела, но выкрутились общими усилиями. Так что... Так что я все же гордилась тем, что мы так слаженно сработали, несмотря на кучу ошибок. Моих ошибок. Мне даже обнять всех захотелось, да только сил совсем не осталось ни на что. К тому же с обниманиями всех и вся и Кальц, весело мне подмигнувший, отлично справлялся.
– Ты действительно героически отправилась нам на помощь, – раздался за спиной голос Эйнара. Я обернулась. Он улыбался, несмотря на очень потрепанный вид. На щеке лиловым бугристым пятном прицепилось какое-то проклятье, глаз заплыл, одежда опалена... Мне сразу захотелось его привести в приличный вид, а то сердце сжималось безупречного Эйнара таким видеть. Я приложила ладонь к проклятью, убирая. Ладно, кое-какие силы еще оставались. Он улыбнулся еще шире.
– Я и не подозревал, что ты уже научилась телепортироваться...
– Это только второй раз... И было стремновато, конечно, но я сама упустила эту – я кинула в стороны Дороти. Любезный Кальц уже помогал ей подняться. Мои одногрупники вообще жутко добрые люди – Мэт с Брусникой, пусть сами выглядели теми еще калеками, но благородно помогали побежденным прийти в себя...
– Ты очень сильная, – сказала вдруг Дороти, потирая распухший нос и щуря покрасневшие глаза. – И станешь намного сильнее меня. Это была интересная битва – мои родовые техники и твой талант. Хотя… если бы не эта вонючая мерзость, ты не одолела бы меня.
– Какая еще честная битва? – с иронией задала я риторический вопрос.
Готредка хрипло рассмеялась. И мстительно поглядывая на Эйнара сказала:
– А не такая она уж и недалекая самодовольная стерва, как ты рассказывал.
Вместо лечения мне теперь захотелось обеспечить притворно смущенному Эйнару второй фингал. Так вот откуда у меня такая репутация! Ну, конечно, если он всем своим девкам, подобные прелести рассказал о своей любимой старосте...
– Может, раз все закончилось, пойдем наконец все в лазарет? – в дверном проеме замерла довольная Юз Мосали в компании понурых Виктории и Алена. Она оценила масштабы погрома, задержав взгляд на разбитой
