расстегнул верхние пуговицы. Только бы глоток воздуха, как раньше, чтобы почувствовать жизнь, чтобы избавиться от этой боли, горечи. Что еще надо богу от него, за что он так его мучает.
Роб как пьяный направился к машине. Рамона шла за ним. Картина повторялась. Тогда в прошлом, он точно также следовала по его пятам, боясь отпустить, боясь, что он что-нибудь сделает с собой.
— Оставь меня в покое, неужели тебе недостаточно всего? Что ты еще хочешь от меня, мама? — он повернулся с немым вопросом в глазах?
Рамона прижала руку ко рту, другую протянула, чтобы коснуться его, успокоить, дать утешение. Но сын дернулся, сделал шаг назад.
— Ты прокляла меня, ты довольна?
Рамоне хотелось закричать, но не могла, лишь слеза катилась по ее щеке.
— Я повержен, я так устал, оставьте все меня в покое. Видеть вас не могу.
Он сел в машину и уехал. Рамона попыталась задержать его, но тщетно.
Она вернулась в дом.
— Ты будешь лечиться, слышишь меня. Ты станешь той, кого он хочет видеть, но не позволишь ему уйти, ты слышишь меня, — Рамона схватила невестку за руки, бросила ее бокал с остатками шампанского на пол, не заботясь ни о ковре, ни о том, что бокал разобьется.
Палома смотрела на мать мужа. Она рассмеялась.
— Он никогда не был и не будет моим, вы ошиблись, делая ставку на меня.
— Еще посмотрим, а сейчас в душ, — Рамона потащила ее за собой.
Она не позволит Кристине разрушить их жизнь. Не позволит.
Рафаэль попросил Карлоса отвезти его домой.
— Мне надо взять кое-какие документы с собой в больницу, а потом если тебе будет нетрудно, ты отвезешь меня туда.
— Конечно, сеньор Рафаэль. Я все равно не занят. А просто сидеть и ожидать сообщения от Кристины, не могу, лучше пусть будут дела, — он улыбнулся.
— Скажи мне, Карлос, ты говоришь, вчера у вас дома у твоей мамы был приступ. Опиши его пожалуйста.
— Она стала спускаться вниз, я не знал, что она была дома. Мы пришли с Сабриной за моими работами, чтобы я их привез Кристине, но об этом вы же знаете.
— Да, конечно. Что было дальше?
— Я, — Карлос замялся, не знал, как сказать, что он хотел поцеловать Сабрину, а Августа это увидела. — Ну, как бы вам это сказать. Она увидела меня с Сабриной.
Рафаэль смотрел на молодого человека, не понимая.
— Что именно увидела? Как вы зашли? Что вы делали? Что именно ее напугало?
— Она просто расстроилась, что я обратил внимание на Сабрину. Она живет в своем мире, и, наверное, не понимает, что я уже вырос, что у меня могут быть девушки. Больше ничего не было, она нас увидела и все тут же закричала.
— Что закричала, пожалуйста скажи мне все, я должен понять.
— Что понять?
— Что происходит с твоей матерью, — Рафаэль стал кашлять. — Может я помогу, — уже хрипло проговорил он.
— Вылечить? — спросил Карлос. — Это возможно?
— Не знаю, но стоит попробовать, — Рафаэль стал задыхаться, Карлос помог ему сесть.
— Она, — Карлос уже корил себя за такие мысли. Конечно же он должен помочь вылечить, ведь она его мать, какой бы она не была, она его родила. — Она закричала — это кара, это грех, это наказание. Что именно? Я? Или то, что я пришел с девушкой?
Рафаэль встал с дивана. Господи. Не может этого быть.
— Что с вами? Вам плохо.
Рафаэль бросил свой костыль, стал подниматься в свою комнату. Как же так? Почему все это произошло. Кристина. Она даже не знает, но теперь все встает на свои места, почему у нее были такие осложнения, такие разрывы, почему она так долго приходила в себя и восстанавливалась. Два места. Карлос шел за ним следом. Поддерживая его, но Рафаэль даже не замечал этого. Снимки. Он должен отдать их Кристине. Она придет в ужас. Ей срочно надо сказать. Рафаэль ударялся о стены, запинался о ступеньки, из груди вырывались хрипы, но у него хватит сил, чтобы добраться до своей комнаты.
— Сеньор, надо вызвать врача, я не смогу ваз отвезти, да что с вами?
Мужчина распахнул дверь своей комнаты. Вот они. На тумбочке, куда их положила Кристина. Они помогут ей защититься. Это будет ее козырь.
— Ты должен их сберечь. Слышишь меня, — Рафаэль чуть ли не тряс его. — Дай мне слово, что ты никому не покажешь их, только Кристине. Она должна знать, как и ты. Господи. За что? — он стал оседать на пол, у Карлоса не хватило сил удержать его, но смог поддержать, чтобы не упал на пол, только присел, опершись на кровать.
— Я принесу воды, пожалуйста, вы не можете, — Карлос сбежал налил воды в стакан, подал.
— Кристина, позови ее, срочно.
Карлос не помнил, как набирал номер, как кричал в трубку, чтобы она срочно ехала домой, как звал Сабрину. Как сообщил Даниэлю. В перерывах кашля, Рафаэль с трудом хватал воздух, левая рука уже не слушалась.
— Карлос, сынок, береги Кристину, ты ей очень нужен, помни об этом. Она не виновата ни в чем перед тобой. Ты слышишь? Пообещай мне, что не обидишь ее, — Рафаэль хотел коснуться его, но не смог, рука безжизненно повисла. Карлос поднял ее, слезы навернулись на его глаза.
— Не умирайте. Прошу вас. Сеньор Рафаэль. Как же так. Пожалуйста.
— Что с ним? — в комнату вбежала Кристина. — Господи, нет, — она опустилась перед ним на колени. — Рафаэль, ты не смеешь меня оставлять, не сейчас. Ты мне очень нужен. Рафаэль. Карлос, там врачи должны приехать, встреть их, проводи, иди скорее.
— Кристина, — Рафаэль тяжело дышал, — снимки, он убил мою Луз, спроси Сабрину, она скажет, но она не знает. Это твоя защита, они у Карлоса, — его сознание стало покидать его.
— Рафаэль, береги силы. Какие снимки, все потом.
— Нет, ты не понимаешь. Они защитят тебя. Я умираю.
— Нет, ты не можешь, — Кристина плакала, — не можешь меня оставить, борись, ты слышишь, борись, — она пыталась достучаться до него.
— Карлос, он, ты должна знать, он, господи да как же это, — Рафаэль закрыл глаза, ему нужны были силы, последние, она должна знать. Он открыл глаза и увидел Луз. — Луз?
Кристина обернулась, в дверях никого не было.
— Кто? Нет, уходи, не забирай его.
— Луз, — улыбка озарила его лицо, взгляд остановился. Он умер со счастливой улыбкой на глазах, так и не успев сказать самого важного.
— Нет, — прошептала Кристина, она стала трясти его, — не умирай, ты не можешь. Нет. Нет, — тело Рафаэля стало сползать на
