Стеллы, чтобы не упасть, шевелил пальцами левой руки. Тени всех форм и размеров срывались с его кожи и растворялись между деревьями, уносясь как можно дальше.
Наконец Клаудия услышала гул. Она заметила, как Пайпер чуть ли не вжала голову в плечи, вглядываясь в пустой тракт.
Сначала появилась громадная черная тень, напоминавшая мраморную колонну с кроваво-красными прожилками – это была нога ройаксена. Она опустилась на тракт, раздробив землю, и следом пришел оглушительный грохот и сильный ветер. Лепесточек вздрогнул и дернулся бежать, но Магнус удержал коня. Потрошитель щелкнул острыми зубами, однако тогда же ройаксен сделал второй шаг, и этот звук заглушил все вокруг. Где-то вдалеке загалдели птицы, сорвавшиеся с деревьев, испуганное зверье сорвалось с места.
Какой-то странный писк раздался со стороны Пайпер. Клаудия метнула на нее злобный взгляд, но злость быстро прошла. От страха Пайпер тряслась практически всем телом, но догадалась закрыть рот руками, чтобы не издать ни звука. При этом ее испуганный взгляд был направлен вверх. На верхушки темных деревьев, галдящих птиц, спешивших убраться как можно дальше, и ройаксена.
У ройаксенов не было лиц, только бездна тьмы, в которой изредка вспыхивали красные звезды и из которой, не переставая, валил красный дым, но в остальном устройство их тел было почти таким же, как у великанов до северного заклятия, разве что чуть более внушительным. Чаще всего ройаксены были не меньше пятидесяти метров ростом, а каждый миллиметр их крепких тел пропитывали хаос и проклятия. Из старых ран сочилась черная кровь, прожилки на телах напоминали красные трещины, а рев был так ужасен, что вполне мог заглушить рокот полного сил великана.
Когда Третьему подвернулся случай, он тщательно изучил тело мертвого ройаксена и сказал: они не великаны, подвергшиеся воздействию хаоса, но и не изначальные жители Диких Земель. Они были неизвестными существами, устрашающими гигантами, бродившими по Диким Землям безо всякой цели.
Каждый ребенок знал: почувствовал приближение ройаксена – прячься и не издавай ни звука. У ройаксенов чуткий слух, и без защитных сигилов от них не скрыться. Если прятаться негде, целиться нужно точно в голову и обязательно сокрушителем. Простое оружие лишь разъярит чудовище.
Обычно они устраняли ройаксенов, но сейчас это было слишком опасно. Клаудия научилась различать этот гул, эхом раздававшийся в голове, от иного, когда чудовище было в ярости. Сейчас ройаксен был спокоен и просто шел куда-то, и они бы могли справиться с ним даже с помощью одной стрелы. Третьему нужно лишь нанести на стрелу сигилы, которые сделают из нее сокрушитель, и хорошо прицелиться, но сальватор стоял, держа ладонь поднятой, и ждал, пока ройаксен отдалится. Он явно не хотел рисковать. Или опасался, что рука дрогнет. Клаудии были ненавистны оба варианта.
Время тянулось невообразимо медленно. Нельзя было выходить из укрытия сразу же: ройаксен почувствовал бы их и напал, ведь он везде видел угрозу. Оставалось лишь ждать, пока тварь удалится на достаточное расстояние.
Когда Третий наконец заговорил, Клаудии показалось, что прошло две вечности.
– Мелина, мне нужна бумага.
Мелина молча нашла в седельных сумках пергамент и кусочки угля. Третий быстро написал послание, свернул его и вручил Эйкену.
– Пусть твоя самая быстрая тень передаст это Риноре.
Эйкен кивнул, сжав послание в руках. Тень Сапсана, крылья которой трепыхались даже сейчас, словно она уже парила в небесах, сжала в когтях протянутое послание и сорвалась с места. Часть предплечья Эйкена опустела.
– А мы не могли…
– Пусть этим занимаются Ринора и ее охотники, – прервал его Третий, похлопывая Басона по шее. – Нам нельзя отвлекаться.
– Как скажешь, – надувшись, буркнул мальчик.
– Сделаем остановку через пару лиг, подальше от пути, выбранного им. Пусть лошади отдохнут и успокоятся.
– Твою испуганную лошадь случайно не Пайпер зовут? – не удержалась от колкости Клаудия.
– Нельзя же быть такой злой, – проворчал Эйкен, старательно гипнотизируя свою флягу. Он не признавался, но Клаудия знала: из-за близости ройаксена хаос, живущий в теле Эйкена, едва не вышел из-под контроля, что, в свою очередь, сказалось на управлении тенями. Мальчик устал, хотел есть и пить, но делал вид, будто уже опустевшая фляга его ничуть не волнует.
– Я не злая.
– Я видел, как ты улыбалась, когда Пайпер стошнило.
– Наоборот, это же хорошо, когда человека рвет. Организм очищается.
– Клаудия, – осуждающе прошептал Эйкен.
Клаудия действительно не злорадствовала. Она могла быть жестокой, подозрительной и мстительной, но никогда бы не посмеялась над человеком, который впервые увидел ройаксена. Клаудия сама, увидев существо в первый раз, не была образцом сдержанности и уверенности. Просто теперь, как она надеялась, Пайпер понимала, что жесткое седло, отсутствие ванны и какого-то там шампуня – мелочи в сравнении с тем, кого они могут встретить.
Первая сидела на холодной земле, прижав колени к груди, и слушала радостный щебет Стеллы, бездумно крутя флягу в руке. Волчица перевоплотилась в человека меньше двух минут назад, всего за десять секунд натянув одежду, выданную Третьим, и не забыла даже про теплый плащ. Энергия из нее била, ведь в обличье волчицы она не могла разговаривать, – только пыталась выразить свои чувства через тявканье, вой и какие-то действия. Пайпер слушала болтовню Стеллы и продолжала вертеть в руках флягу с водой. Изредка откупоривала ее и делала большие глотки, но чаще просто пялилась в пространство перед собой.
– Нельзя быть такой злой, – тихо повторил Эйкен, словно продолжая разговор.
– Я не злая, – возразила Клаудия. – Эй, Золотце, в твоем мире таких чудовищ не было?
– Дело не в чудовищах, – хрипло ответила Пайпер, не поворачиваясь к ним, – а в магии. Сила просто взбесилась. Едва не разломала мне кости.
Клаудия и не пыталась бы узнать, как это ощущается, но будто инстинктивно обернулась к Третьему. Пока все остальные лошади пощипывали редкую траву, проглядывающую сквозь синий мох, заполнивший собой все вокруг, Басон скакал из стороны в сторону, толкал носом Третьего в спину, требуя продолжения пути, и порядком нервировал мужчин из числа фей. При этом Мелину Басон, стоило оказаться рядом с ней, обходил, даже хвостом не крутил. Ни Мелина, ни Третий, о чем-то спорившие друг с другом, не реагировали на коня. Видя это, жеребец громко фыркал Третьему в затылок, щипал его волосы и даже пытался укусить.
Клаудия не слышала спора Третьего и Мелины не потому, что они стояли в отдалении, и не потому, что Стелла и Эйкен принялись расспрашивать Пайпер о причудах ее магии. Она не слышала их из-за переполошенных голосов, напомнивших о себе.
Алебастр почему-то
