Повсюду падали дымящиеся, рассыпающиеся в пепел куски ройаксена, брызгала темная кровь, но мужчина будто не замечал этого. Джокаста сделала шаг вперед.
– Я тебя не трону, – почти ласково заговорил мужчина. – Я просто… хотел посмотреть, как вы тут. Думал, может, мой принц, поджав хвост, как трусливая собака, прибежит к вам за помощью.
Джокаста сделала еще несколько шагов, коснулась мечом подбородка мужчины и подняла его голову. Темно-синие глаза, окольцованные красным, смотрели с интересом. Чернильное пятно растекалось по правой половине лица и почти заходило на глаз. Одежда была будто сшита из плотных кусочков тьмы, которые слабо трепыхались. Но даже если бы не эта одежда, изменившийся взгляд, чернильное пятно на лице и волосы, из каштановых ставшие черными, Джокаста все равно узнала бы Уалтара. У нее всегда была хорошая память на лица.
Уалтар рассыпался на частички хаоса, стоило Джокасте взмахнуть мечом в попытке отсечь ему голову, но тут же появился в нескольких метрах впереди и громко рассмеялся, разведя руки в стороны. Девушка выдернула из земли Бердар, прицелилась и швырнула в грудь Уалтару, но тот вновь растаял и появился лишь после того, как копье вонзилось в землю. Мужчина с безумной улыбкой все же коснулся древка, но сразу же отдернул руку. Метнувшаяся вперед Джокаста заметила, как покраснели его обожженные пальцы.
– Неприятно, – проворчал Уалтар, дуя на руки. – Это и есть божественная благодать? Отвержение своих детей?
– Ты больше не живой, – возразила Джокаста, остановившись напротив поднявшихся трупов ноктисов. Вряд ли ими управлял Уалтар: при жизни его магия не была такой мощной. Но, возможно, он лишь подпитывал их, пока другая тварь дергала за ниточки издалека.
– И кто сделал меня таким? – горячо спросил Уалтар, постучав себя по груди. Джокаста прислушалась сквозь шум крови в ушах, стенания умирающих и пронзительные визги тварей и не услышала биения его сердца. – Кто бросил меня, когда дворец заполонили темные создания?
– Тебя никто не бросал. Не мне объяснять, как работают ваши клятвы.
– И не мне объяснять, что Третий клялся защищать всех сигридцев.
Джокаста раздраженно хмыкнула. Уалтар никогда не был глуп, иначе его не приняли бы на службу в ребнезарском дворце. Но в его сознании произошли изменения. Манипуляции, проделываемые темными созданиями, для нее до сих пор оставались загадкой.
– Но я, вообще-то, – неожиданно повеселев и даже погладив ближайшего ноктиса за ухом, продолжил Уалтар, – пришел сюда не жаловаться.
– И зачем ты здесь?
– Сказал же, хочу посмотреть, как вы тут.
– Посмотрел?
– И остался более чем доволен. Всегда интересовался культурой эльфов. Ваша архитектура, история, традиции… Тебе не больно от того, что ты недостойна защищать все это?
Джокаста стиснула рукоять меча. Ее не пронять подобными провокациями, она знала, что никогда не сможет стать тем правителем, которым был Джевел из рода Гонзало. Но эльфам нужен был лидер, и Джокаста стала им, потому что никто больше не смог бы принять на себя эту ответственность.
– А тебе не больно от того, что ты отвернулся от своих предков? – спросила девушка, внимательно разглядывая лицо Уалтара. Впервые увидев мужчину, она решила, что ему не больше двадцати лет, но после узнала, что на момент их встречи Уалтару было уже сорок шесть лет. Никогда бы род Лайне не назначил на роль мага-защитника кого-то, кто был еще слишком молод.
– Я не отворачивался от них. Я уверен, что они ждут меня за льдами, морями и океанами.
– После всего, что ты сделал?
– Что я сделал?
– Достаточно, чтобы я убила тебя.
– Хватит ли у тебя на это сил? Ты вымотала себя, использовав обычное копье вместо Бердара. Как бы не пожалеть об этом.
Джокаста демонстративно расправила плечи. Пусть внутри у нее все бушевало от мысли о том, что Уалтар жив и сражается на стороне темных созданий. Она не позволит никому даже заподозрить себя в слабости.
– Ты пришел еще и для того, чтобы посмеяться надо мной?
– О, нет, что ты… С некоторых пор мне нравится смотреть, как слабые люди скулят от боли и страха, но это не касается тебя, правда! Ты мне очень даже нравишься, Джокаста. Ты сильная, смелая и величественная. О таких воительницах читал мой принц, когда был совсем юн и мечтателен.
Джокаста промолчала. Ее не волновало, чем в юности увлекался принц Фортинбрас и какие книги читал.
– Я хотел посмотреть, что бывает перед тем, как ветра меняют свое направление.
Джокаста не обратила внимания на ноктисов, сильнее оскаливших пасти. Не посмотрела на кусочки чужой плоти, застрявшие между острыми зубами.
– Ты знаешь, когда небо озаряется умирающей звездой?
Девушка промолчала.
– Что ж, ты оказалась куда скучнее, чем я представлял… Неужели ты даже не знаешь, до каких пор нужно быть вратами?
Джокаста вздернутой бровью показала, что вопрос ее не заинтересовал, но Уалтар сам ответил на него.
– Нужно быть вратами, пока последний синий орел не падет. Пока кровь не убьет кровь.
Эльфийка сглотнула. Она читала о случаях, когда живой человек становился вратами для тварей, но не думала, что когда-нибудь столкнется с этим. И последний синий орел… Им не мог быть Киллиан, ведь он никогда не был представителем рода Лайне.
– Как думаешь, – с широкой улыбкой, из-за которой на щеках Уалтара появились ямочки, продолжил он, – мой принц будет достаточно смел, чтобы оборвать все нити до того, как они задушат его? Он приползет и станет молить о пощаде?
Джокаста знала ответ, но промолчала.
– Передай принцу Фортинбрасу мое послание.
Ноктисы двинулись на нее. Девушка не дрогнула, знала, что успеет разрубить их на куски до того, как схлестнется с Уалтаром. Но с каждым шагом он растворялся, рассыпаясь на клубы дыма так быстро и легко, что у Джокасты не осталось никаких сомнений: Уалтар полностью стал темным созданием.
– Скажи ему, – тихо произнес мужчина, остановившись в полуметре от нее, – что Башня поглотит всех.
Джокаста не успела коснуться его даже кончиком меча, зато смогла пронзить голову одного из ноктисов, прыгнувшего на нее. Второй впился в плечо и попытался вырвать кусок мяса, но стрела пронзила голову твари, и челюсти разжались, оставив след из крови и слюней. Джокаста прижала ладонь к ране, стискивая зубы, и оглянулась. Генти, один из ее советников, с поднятым луком стоял на стене и уже целился в другую тварь, несшуюся на девушку.
Она пробиралась к воротам под градом стрел, сыпавшихся на еще шевелившихся тварей, без остановки стирала пот с лица. Должно быть, ее темная кожа стала совсем серой, болезненной, а в светло-серых глазах появился нездоровый блеск.
– Не двигайся, – прозвучал над ней высокий властный голос
