— Когда его найдут, я сам с ним поговорю.
Рэндалл нахмурился:
— Тебе опасно разъезжать по Лондону. Если бы вчерашний стрелок целился поточнее, тебя бы уже с нами не было.
— Да, но я не стану жить, как зверь в клетке. Япросто приму разумные меры предосторожности. — Адам пожал плечами. — Чтобы выманить убийцу из укрытия, я должен периодически появляться то там, то здесь.
Рэндалла и Керкленда эта мысль привела в шок, но Уилл сказал:
— Звучит разумно. Кто-то из вас согласился бы жить взаперти? Наверное, все же нет.
— Я буду ездить в закрытом экипаже и найму еще охрану. — Адам одним глотком допил кларет. — И еще я устрою у себя званый ужин. Я приглашу Хэла и его мать, мою мать со всей семьей, вас троих и Марию с Джулией. Надеюсь на твой коронный угрожающий взгляд, Рэндалл. Возможно, он заставит Хэла расколоться.
Адам налил себе еще вина. Хэл, возможно, ни в чем не повинен. Но отчего-то в это мало верилось.
Глава 32
Если учесть, с какими сильными переживаниями были сопряжены последние два дня, то решение Марии на следующее утро пройтись по магазинам в сопровождении лучшей подруги представлялось вполне оправданным и логичным — для женщины нет лучшего лекарства от невзгод. Для начала они прошлись по блошиному рынку. Следующими на очереди были магазины на Бонд-стрит. Цены там оказались, конечно, выше, чем на барахолке, но зато и качество товаров несравненно выше. Таких вещей в других местах не найдешь. К середине дня они обе были обвешаны свертками, и Мария уже не думала ни о грозящей Адаму опасности, ни о своем пропавшем отце.
В последнем на их маршруте магазине тканей Джулия присмотрела два отреза: один отрез нежно-розового муслина, а другой — поплина приглушенного зеленого оттенка.
— Какой из них мне купить? Оба я позволить себе не могу.
— Возьми оба, — сказала Мария. — И тот и другой цвет тебе очень к лицу, а в Карлайле ничего подобного не найти. Раз мы через пару дней уедем из Лондона, надо воспользоваться возможностями столицы и здесь приобрести то, чего никогда не купишь у нас. Кто знает, когда нам в следующий раз доведется побывать в Лондоне, а возможности приехать сюда бесплатно у нас больше уже никогда не будет. Так что купи оба отреза за те деньги, что ты сэкономила на дорожных расходах.
Джулия усмехнулась:
— Я не поехала бы сюда, если бы мне пришлось оплачивать дорогу, но ты только что подкинула мне хорошую мысль о том, как оправдать свою расточительность. — Она дала знак продавцу, что готова приобрести оба отреза.
Когда они выходили из лавки, Мария задержалась на пороге и окинула взглядом узкую, запруженную людьми Бонд-стрит.
— Я люблю деревню, и мне не терпится вернуться в Хартли, — задумчиво проговорила Мария, — но и Лондон я тоже люблю. Мы с отцом довольно часто останавливались здесь, когда не получалось напроситься к кому-то в гости в загородный дом. — Она усмехнулась. — Хотя обычно останавливались в более скромных гостиницах, чем те, где ночевали мы по дороге в Лондон.
— Ну что же, мы можем поздравить себя с удачной охотой, — сказала Джулия. — Больше мы ничего не можем купить, потому что у нас не хватит рук. Может, зайдем в чайную и выпьем чаю перед возвращением в Эштон-Хаус? У меня ноги горят.
— Мне не хочется привыкать к роскоши Эштон-Хауса, — решительно заявила Мария. Карета и лакей были бы очередным напоминанием о пропасти в социальном статусе, что пролегла между ней и Эштоном, а в лишних напоминаниях об этом она не нуждалась.
Какая-то женщина вскрикнула неподалеку от них. Мария подняла глаза и увидела хорошо одетую солидную даму, которая во все глаза смотрела на Джулию.
— Это же?..
— Невозможно! — решительно заявила своей спутнице столь же элегантно одетая дама. — Она умерла!
Джулия побледнела. Не раздумывая, Мария подхватила Джулию под руку и потащила за собой. Дойдя до угла, они свернули в переулок и так же быстро пошли дальше. Когда опасность того, что те две дамы их нагонят, миновала, она сказала:
— Чай сейчас был бы, как никогда, кстати.
Джулия глубоко вздохнула.
— Ты не собираешься спрашивать меня о той женщине?
— Нет. Только если ты сама хочешь что-нибудь рассказать.
— Спасибо. — Джулия еще раз судорожно вздохнула. — Может, как-нибудь в другой раз. Иногда приятно поговорить о прошлом.
Их разговор прервал дружелюбный мужской голос:
— Мисс Кларк! Миссис Бэнкрофт! Как приятно с вами увидеться.
Мария обернулась и увидела выходящего из экипажа Хэла Лоуфорда. Перед его обезоруживающей улыбкой трудно было устоять, несмотря на то что Мария при виде его не могла не подумать о том, что, возможно, именно он стоял за попытками убить Адама. Противоречивое отношение к этому человеку временно отморозило ей язык.
Джулия дара речи не лишилась.
— Добрый день, мистер Лоуфорд. Нам тоже очень приятно видеть вас.
— Вижу, вы не оставили без внимания столичные магазины. — Он оценивающе окинул взглядом их многочисленные свертки. — Могу я предложить вам воспользоваться моим экипажем, чтобы отвезти домой ваши покупки, а вас, милые дамы, угостить ленчем?
Мария и Джулия обменялись взглядами.
— Мне нравится, когда меня балуют, даже если роскошь грозит меня испортить, — сказала Джулия.
И вероятно, ей сейчас как раз этого не хватало.
— Спасибо, мистер Лоуфорд. Мы с благодарностью принимаем оба ваших предложения, — ответила Мария.
— Пожалуйста, зовите меня Хэл. — Он дал знак лакею забрать свертки и погрузить в экипаж. — Все скажут вам, что я не настолько тщеславен, чтобы мне нравилось, когда меня постоянно называли бы мистер Лоуфорд.
Мария вынужденно призналась себе в том, что против его обаяния устоять непросто. Но она не могла избавиться от ощущения, что за его учтивостью кроется что-то еще.
Когда ленч уже подходил к концу, Хэл вдруг стал серьезным.
— Что-нибудь прояснилось насчет человека, пытавшегося пристрелить Эштона? — спросил он. — Меня очень беспокоит возможность повторения попытки покушения.
— Как и меня. — Мария прищурилась. — Если кому-нибудь пришло бы в голову составить список тех, кто заинтересован в его смерти, то вы были бы первым в этом списке.
Хэл не стал изображать ни возмущения, ни обиды. И виноватым, судя по всему, он себя тоже не чувствовал.
— О чем я, как вы понимаете, догадываюсь, — довольно язвительно ответил он. — Ирония ситуации как раз и состоит в том, что быть герцогом мне не хочется. Какой из меня герцог? Адам — тот другое дело. У него врожденное чувство ответственности. Отец его был высокопоставленным британским сановником в Индии, а от матери, индийской принцессы, Адам унаследовал королевскую кровь. Он читает и понимает язык законодателей, от которого меня лишь клонит в сон. Он как-то предложил мне заявить свою кандидатуру на место в палате общин от округа, в котором находится фамильное поместье Эштонов. Очень престижно, но я отказался, потому что боялся умереть от скуки на их заседаниях.
