мне нужно, Оливер, – хнычет она. –
Ты – это все, что мне нужно.
Мы долго обнимаем друг друга, хлопковая ткань моей рубашки намокает из-за слез Сидни, в то время как мои губы осыпают шквалом поцелуев ее волосы. Когда мы отстраняемся, я обхватываю ладонями ее лицо и откидываю назад льняные локоны. Наши взгляды пересекаются. Я собираюсь попытаться сказать что-нибудь проникновенное, но меня отвлекает большое пятно краски у нее на лбу.
Вместо этого у меня вырывается смешок.
Сидни хмурится.
– Что? Мои волосы?
Моя ухмылка становится шире.
– Нет, у тебя тут… немного краски… – Я указываю на ее лоб, и она быстро начинает вытирать его. Еще больше смеха разносится между нами, когда она размазывает ярко-малиновую краску по линии роста волос.
– Я делаю только хуже, не так ли?
– Хуже – это субъективно. Я думаю, из тебя получился прекрасный холст.
Я облизываю большой палец и стираю им капли краски с ее кожи, тем самым вырывая из ее губ резкий выдох. Я бросаю взгляд на эти губы, моментально отвлекшись, и внезапно чувствую, как тыльная сторона ее ладони касается моей щеки, оставляя за собой что-то холодное и скользкое. Ее хихиканье наполняет меня, атмосфера становится игривой.
– Оранжевый тебе идет. Подчеркивает глаза, – дразнит Сидни, размазывая краску по моей челюсти.
Я не могу удержаться, чтобы не нанести ответный удар, – поэтому обнимаю ее и макаю два пальца в лоток с краской, а затем окрашиваю ее в яркий оттенок синего. Вода стекает по волосам и шее Сидни, вырывая визг из ее горла.
Она по-доброму шлепает меня по плечу, затем поворачивается, чтобы отомстить. Пальцы Сидни покрыты оранжевым и желтым, когда она возвращается, и мы смотрим друг на друга с озорством.
У меня внутри все горит от распирающего счастья, наши улыбки широкие и яркие.
– Я сильнее тебя, – говорю я ей.
– Я быстрее. – Она размазывает краску по моей шее, проводя ладонью вниз по моей рубашке.
Я тянусь за новой краской, пока она убегает, смех следует за ней по пятам. Бирюзовый и фиолетовый на моих руках смешался в темный, грязноватый оттенок. Я быстро обхватываю Сидни руками за талию и притягиваю к своей груди, проводя руками по передней части ее тела. Сидни смеется громче, ее визг взмывает вверх, когда она пытается выбраться из моей хватки.
Она вырывается, и я думаю, что она собирается выбежать из комнаты. Я думаю, она собирается сбежать.
Вместо этого она целует меня.
Не успеваю я опомниться, как пальцы Сидни обхватывают мою футболку спереди, притягивая мои губы к своим, – знакомым и сладким.
Мы оба стонем от удивления и желания, когда жестко и быстро сталкиваемся. Сдаваясь и заявляя права. Я обхватываю ее лицо своими измазанными краской ладонями и притягиваю ее еще ближе, пробуя на вкус глубже. Сидни ахает, обвивая руками мою шею и утягивая нас назад. Я натыкаюсь на стул, опрокидывая его, пока наши языки сражаются друг с другом. Затем хватаюсь за стол, чтобы не упасть, но случайно опрокидываю поднос с красками на пол, окрашивая ее деревянный пол радужными узорами.
Я игнорирую устроенный беспорядок, поскольку зашел слишком далеко, и стягиваю ее футболку через голову, бросая в хаос у наших ног. Я тянусь, чтобы расстегнуть ее лифчик, наши рты все еще слиты воедино, в то время как Сидни пальцами расстегивает пуговицу на моих джинсах. Она тянет вниз молнию как раз в тот момент, когда ее лифчик падает, обнажая грудь. Я прерываю поцелуй, и мы соприкасаемся лбами. Мой взгляд устремляется на юг, чтобы посмотреть, как она стягивает мои брюки и боксеры.
Взгляд Сидни останавливается на моей эрекции. Ее глаза расширяются, распухшие губы приоткрываются при резком вдохе. Я отстраняюсь только для того, чтобы снять свою рубашку, прежде чем снова завладеть ее ртом.
Здесь нет места колебаниям. Мы просто действуем, мы сдаемся, мы берем.
Как только мой язык находит ее, Сидни подходит ко мне ближе и поскальзывается на мокрой краске. Я пытаюсь подхватить ее, но мне мешают спущенные на колени брюки, и мы оба падаем. Мои руки разворачивают ее в полете, так что она падает на меня сверху. Мы снова начинаем целоваться, улыбаясь, и я перекатываю нас, пока не нависаю над ней, наши конечности и кожа скользят по краске.
Скидывая свои трусы, я стягиваю с нее легинсы, пока мы оба не оказываемся голыми, незащищенными и уязвимыми. Я опускаюсь на колени между ее ног, глядя сверху вниз на эту девушку, измазанную краской, ее бедра и улыбку, распростертые передо мной.
Она, безусловно, величайшее произведение искусства.
Я склоняюсь над ней, перенося свой вес на руки по обе стороны от ее головы. Мы смотрим друг на друга, касаемся носами, теплое и тяжелое дыхание обдает наши лица. Я наклоняюсь, чтобы прижаться к ее сердцевине, ее влажный жар скользит по моему кончику и заставляет меня содрогнуться. Я продолжаю целовать ее, скользя внутрь и постанывая, когда наши языки танцуют вместе, наслаждаясь ощущением ее рук, обвивающих мою шею и прижимающих меня к себе.
Мои движения медленные, мой ритм соблазнительный и чувственный. Я наслаждаюсь ею, преклоняюсь перед ней. И когда я поднимаю голову, чтобы встретиться с ней взглядом, то понимаю, как мы сильно связаны друг с другом. Прижимаясь лбами и не сводя глаз, я горячо шепчу:
– Я люблю тебя, Сид. Я любил тебя раньше, я люблю тебя сейчас, и я буду любить тебя до конца своих дней.
Нет никаких вопросов, никаких сомнений.
Я люблю эту девушку.
Руки Сидни обхватывают мое лицо, из уголка ее глаза скатывается слеза. Ее зацелованные губы растягиваются в улыбке.
– Я ждала двадцать пять лет, чтобы услышать это от тебя.
Я провожу тыльной стороной пальцев по ее скуле.
– Тебе не придется больше ждать.
Наши губы соприкасаются, ее ноги обвиваются вокруг моей талии, мои пальцы путаются в ее волосах, когда мы двигаемся вместе в идеальном ритме. Мы занимаемся любовью прямо там, на полу ее кабинета, покрытые краской, потом и поцелуями. Наши сердца наконец-то успокоились, ведь все, что встретится нам на пути, будет происходить по-нашему. Мы встретим все испытания лицом к лицу вместе – как команда.
У Черного Лотоса наконец-то появилась королева.
* * *
– Я думаю, что у меня в шейке матки ультрамариново-синий цвет.
Мы стоим в душе, приводим себя в порядок и наблюдаем, как вода переливается всеми цветами радуги. Я усмехаюсь, втирая шампунь в ее волосы.
– Звучит неприятно.
– Оно того стоило, – вздыхает она.
То, что должно было
