Решение о временном сокращении штатов было принято в результате детального, усердного и бессмысленного обсуждения. Как у большинства других постановлений, продолжительность его жизни составила не больше двух недель, после чего от принятого решения отказались как от неактуального. Позднее я сам дважды становился внештатным консультантом – вопреки этим принципам.
Большинство обычаев, возникавших в нашем офисе, были защитной реакцией на разгул «корпоративной этики», поэтому я тоже решил определить провинности и упорядочить наказания за них. Я объявил, что «долбежка по клавишам» стала правонарушением, заключающимся в использовании клавиатуры вместо мыши, из-за чего клавиатура слишком быстро изнашивается. Затем я стал решительно бороться с «насилием над мышью», которую по закону следовало оставлять исключительно по центру коврика. И наконец, я обвинил Джеймса в том, что он мочится стоя.
Брэд всегда строго придерживался каждого нового распоряжения. Он был талантливым юристом и никому не позволял перехитрить себя в вопросах процедур и резолюций. Обычно он советовал мне исполнять распоряжение, а через какое-то время мне звонили из финансового отдела и сообщали, что мы можем жить по-старому.
Было издано постановление, которое запрещало помощникам редактора зарабатывать дополнительные деньги, работая над журналом по выходным. Оно, как и все прочие, продержалось свой медовый месяц, после чего все решили, что хватит долбаной романтики, и забыли про него. Я отправил Ивана и его alter ego Работягу Эрика на соревнования по выживанию в пустыне, велев непременно питаться только личинками или муравьями, а в перерывах между поисками корма записывать свои ощущения. Когда я попытался оплатить его труд, Брэд отказался подписывать документы.
Я заплатил Ивану из своего собственного кармана, потому что у компании не было денег. При этом я испытал забавное ощущение, надеюсь, что больше со мной такого не повторится. Я полагал, что стану героем Ивана и остаток своей жизни он проведет, восхваляя меня и мою невероятную щедрость. Я уже представлял, как буду смущенно отнекиваться перед толпой очарованных и пораженных слушателей: «Иван, только не эту старую историю…»
Но он ни разу не вспомнил о том случае.
Глава 13,
в которой у Эрика не получается потерять девственность с Ивонной, а я теряю терпение из-за Новой Зеландии
Существует Десять Непреложных Правил Издания Журналов, правило номер девять гласит: «Авторы, которые соглашаются на существование своего alter ego, в результате становятся им». Иван быстро стал Эриком, так считали все и даже он сам. Несмотря на то что он был сообразительным, серьезным, талантливым работником, я начал думать, что он безнадежно некомпетентен. Брэд всегда называл его только «Работяга Эрик», и мне было все труднее и труднее думать о нем как о Иване. Иногда меня раздражало, что он не носит нарисованных очков в реальной жизни.
Читателям очень нравился Эрик. Они любили хихикать, подтрунивать и дразнить его и сами предлагали, в чем еще можно его обвинить (например, в их собственных проблемах с работой). В глубине своих ребяческих душ наши читатели были бы рады затащить его в школьный туалет и показать, где раки зимуют.
Но настоящей их любовью была Ивонна Фирмин. Они мечтали о том, как возьмут ее за руку, пойдут вместе на стоянку велосипедов и смогут запустить пальцы под ее блузку. Ивонна была последней из небольшого списка женщин, которые писали в «Ральфе» о сексе. Первой была образованная феминистка Катерина Ламби, которая написала несколько остроумных, забавных статеек, нацеленных на то, чтобы дать мужчинам понять, что женщины могут думать о драках, оральном сексе и исследовании мужского тела. Катерина находилась в необычном положении в том смысле, что была серьезным писателем и думающим человеком, но читателей интересовало, когда она сама в последний раз делала минет и проглатывала ли при этом. Катерина была готова идти на этот риск, но я почти уверен, что, когда ей предложили место в «Бюллетене», она была просто счастлива. После Катерины за колонку взялась моя хорошая знакомая Маделина. Я попросил ее сделать статьи дневником ее собственной половой жизни. К сожалению, у Маделины не было собственной половой жизни, поэтому ее статьи очень быстро превратились в грустное, заигрывающее нытье, а каждый половой акт прерывался еще до начала. Пока я был в отъезде, Карл отыскал женщину, которая писала под псевдонимом Ивонна. Получилось так, что Ивонна очень быстро стала девушкой мечты всех наших читателей. Она любила машины, водила старенький «крайслер-валиант», и у нее на теле была татуировка с его логотипом. Ивонна ездила на соревнования каскадеров-мотоциклистов, любила рок-музыку и имела большую коллекцию дисков, чем у кого-либо из нас (разумеется, кроме Карла). Она предпочитала рабочих мужиков мальчикам из колледжей и немного поработала в порноиндустрии (в «Пентхаусе» под чутким руководством Фила Абрахама).
Настоящая Ивонна хорошо разбиралась в литературе – от Альберто Мангеля через Карсона Маккаллерса и до Малькольма Лоури (Ивонна Фирмин – имя героини романа Лоури «У подножия вулкана»). Эта часть ее натуры не передалась Ивонне-персонажу, которая была слишком занята своей половой жизнью, чтобы читать что-либо, кроме инструкции на обороте презерватива (которую она и так знала наизусть). Самые первые заметки Ивонны породили противоречивые ожидания. Карл хотел, чтобы они были смешными, Брэд – информативными. Я был совершенно уверен, что в эпоху Бриджит Джонс они должны быть оформлены в виде дневника. Ивонне предстояло стать настоящей «плохой девчонкой» – бисексуальной блондинкой с множественными беспорядочными половыми связями, хорошей фигурой и бритым лобком, которая в свои двадцать три года и не думала о замужестве.
Если у Ивонны появлялся постоянный парень, то она писала о своей жизни, если у нее никого не было – как случалось чаще всего, – то она писала о том, что когда-то делала сама или о чем слышала раньше. Ее стиль был смесью журналистики, читательских писем и разговора с лучшей подружкой. Узнав ее поближе, читатели стали обращаться к ней с вопросами о сексе и человеческих отношениях. Все послания можно было разбить на три главные категории: 1) Достаточно ли большого размера мой член? 2) Не слишком ли быстро я кончаю? 3) Что нужно сделать, чтобы женщина кончила? Кроме того, всех интересовали вопросы, как сделать подружку любовницей и что делать после того, как это произошло?
Будучи сильной, независимой женщиной, Ивонна могла разговаривать на грязные темы, чем возбуждала в читателях звериные инстинкты, но после того, как персонаж стал более реальным, с болевыми точками и сожалениями, читатели были рады утешить ее у себя на груди. Они писали длинные эмоциональные письма о том, что сами только что развелись, но уже нашли себе нового человека и теперь переживали, не скажется ли такая драма на их детях. Они любили ее и доверяли ей. Сперва Ивонна отвечала им искренне и сердечно, но потом это стало невозможно. После того как мы опубликовали электронный почтовый адрес Ивонны, она стала получать по три сотни писем за ночь, из-за чего компьютер вышел из строя. Когда она была вынуждена отвечать на несколько писем сразу, то в ответ получала тонны «Да пошла ты, я знал, что тебя на самом деле нет». С самого начала я хотел, чтобы Ивонна стала штатным сотрудником. В списке тех, кто работал над выпуском, она значилась как «сексуальный редактор» (должность Эрика называлась «девственник»). Она писала статьи о технике секса и в конце рекомендовала свои собственные «Сто лучших сексуальных позиций». На какой-то момент всем показалось, что она поможет Эрику стать мужчиной (мы знали, что Эрику этого очень хотелось).
