Во второй половине 2000 года «Ральф» начал очень быстро меняться. Мы стали снимать больше обычных австралиек и предпринимали неумелые попытки разговорить их. По всему журналу я распихивал их фотографии, чтобы читатели не забывали, как выглядят реальные женщины. Я вставлял девушек между интервью и обзорами кинофильмов, рассказами о пингвинах и полезными советами. Я хотел, чтобы журнал соответствовал образу мысли молодого австралийца-гетеросексуала. «Как там новая киношка? Ничего, прикольные сиськи. Как покатался на серфинге? Ничего, прикольные сиськи. Как тебе эта новая реклама? Ничего, прикольная задница». Это было неправильно, забавно и невероятно сексуально озабоченно.
Я всегда старался найти способ быть полезным, помочь нашим читателям получить то, чего им недоставало. Я запустил серию статей, в которых Дэйв Шмидт собирал советы девушек мужчинам о сексе и человеческих отношениях (разумеется, всегда сотнями). Мы стали писать о самых удобных местах Австралии, где можно было познакомиться с девушкой. Так появился «Пляж месяца» – я отправлял фотографа и журналиста на самые популярные пляжи пофотографировать девушек в бикини и поприставать к ним с глупыми вопросами, как это делают все мужчины.
Я создал колонку «Идем в отрыв». Журналиста отправляли в город или пригород с двумя сотнями долларов и заданием посетить как можно больше пабов с половины восьмого и до закрытия. От корреспондентов требовалось предоставить оценку посещенных заведений, рассказать о драках и прочих забавах, а также поведать читателю, где удалось встретить самых симпатичных девушек. Самые удивительные результаты всегда получались в самых жутких городах. Когда Карли отправилась «в отрыв» на военной базе Синглтон в Новом Южном Уэльсе, ей повстречался местный мужик, который стянул с себя штаны, показал ей задницу и спросил, не хочет ли она увидеть подливку. Наверное, именно так в Синглтоне было принято знакомиться с женщинами.
Благодаря этим историям «Ральф» сохранял правдивость. Мы не продавали людям лощеную Англию, как это делал «Эф-эйч-эм», мы предлагали им Австралию. Мы писали о барах, в которых они бывали, фотографировали девушек, которых они могли встретить, и брали интервью у вышибал, которые могли однажды отобрать у них выпивку. Каждый раз, посетив Ньюкасл, Уоллонгонг или Гилонг, мы получали немного больше доверия читателей.
Когда я только приступил к работе в «Ральфе» и нашими основными козырями были необъяснимая тяга к пингвинам и фанатичная преданность Анне Курниковой, один глупый человек обратил мое внимание на то, что у нас слишком много шуток «для посвященных» и это может отпугнуть читателей. Я понял, что нам срочно нужно сделать еще больше шуток «для посвященных», чтобы читателям приходилось размышлять. В обмен они получали возможность смеяться над тем, что было недоступно пониманию человека со стороны.
Вместе с Оуэном Томсоном мы придумали Капитана Дурацкого – последнего честного человека на Земле. Капитан Дурацкий воспринимал все буквально, верил каждому слову, написанному в газете, и реагировал на все, что читал. (До прихода в АПО я немного поработал в разделе недвижимости журнала «Сидней уикли», и один агент по недвижимости тогда разместил у нас объявление под заголовком «Не продержится долго». Я позвонил ему и предложил поменять текст, потому что из него следовало, что дом вскоре рухнет. Подобно персонажу из «Летающего цирка Монти Пайтона» мистеру Заядлому Курильщику, продавец не понял, что я имел в виду. Годы, потраченные на беспрерывное вранье, лишили его способности воспринимать значение слов.)
Когда новорожденный Капитан Дурацкий увидел объявление о том, что «на Золотом Побережье остались только квартиры с видом на море», он позвонил спросить, что же случилось с остальными. «Готов поклясться, – недоумевал он, – всего месяц назад я ездил туда, и там было все в порядке». Затем он удостоил своим вниманием рекламу пансионата «Разбитая голова» в северной части Нового Южного Уэльса и посоветовал рекламодателю лечь на спину и поднять ноги.
При помощи Капитана Дурацкого мы систематизировали наши предыдущие эксперименты с назойливыми телефонными звонками. Оуэн просматривал все частные объявления и предложения работы во всех ежедневных газетах – и особенно внимательно в «Трэйдинг пост» – в поисках опечаток или текста с двойным значением. Каждый месяц у нас появлялась новая тема. Например, однажды Дурацкий захотел вызвать на битву суперзлодея Свирепого Центуриона, который оказался всего лишь пятиметровой резиновой лодкой.
– Стыдись, меня не обманешь, назвавшись лодкой, – пригрозил Капитан Дурацкий незадачливому рекламодателю и вновь потребовал «поединка, который решит судьбу свободного мира».
– Не пойдет, – сказали нам.
– Ты хоть раз думал о том, чтобы направить свою силу на пользу добра, а не зла? – спросил Капитан.
– Приятель… уж больно ты хитрожопый, – сказал Свирепый Центурион.
Закадычный друг Капитана Дурацкого Суперкот был редким гостем на страницах «Ральфа». Он появился на свет после публикации в «Трэйдинг пост» рекламы преобразователя для спортивных машин «Суперкот». Капитан немедленно позвонил по телефону и спросил, может ли он использовать их преобразователь, чтобы преобразовать своего обычного кота в Суперкота. Когда Капитан задал вопрос о рентгеновском зрении, ему ответили, что он ошибся номером.
Суперкот был белой мягкой игрушкой, одетой в модельные трусики от бикини. Он сидел на полке в издательстве и раздражал всех, кто там работал, пока кто-нибудь не запирал его в шкафу. На белый свет его извлекали, только когда требовалось сняться вместе с Капитаном Дурацким, в роли которого выступал Оуэн в костюме супергероя, с парой очков для плаванья и шляпой с пропеллером. Однажды мы вышли из здания для уличной съемки, и к Капитану немедленно бросились подростки, собиравшие деньги в пользу жителей Восточного Тимора. Мы дали им пару долларов и пустили в народ свежий слух о том, что в день своего рождения Капитан Дурацкий спас Восточный Тимор.
Но самое потрясающее приключение Капитан пережил, когда мы открыли «Живые Камни для аквариума». Живые камни – это такая разновидность декоративного коралла, но Дурацкий был совершенно убежден, что в рекламе говорилось об открывшейся возможности перехода из мира неживой природы в мир живых существ. Он был Дон Кихотом рекламного дела. Но кроме этой почетной функции на нем лежала обязанность донимать ни в чем не повинных австралийцев, которые давали свою рекламу о продаже бывших в употреблении вещей.
Оуэн был бы настоящей находкой для любого редактора. Точно так же как Карли могла сказать что угодно, он был способен сделать любую глупость. Он был крупным мужиком атлетического телосложения, с кистедробильным рукопожатием и хорошими знаниями в области геологии.
