транзит русского сырья и припасов. Фактически из территориальных приобретений Берлин ожидал лишь возврата своих старых земель. Ну, плюс земли западнее Варшавы. Минус Мемель. И, вероятно, минус Краков, ведь вряд ли русские остановятся. Удивительно, что Россия вообще так долго возилась.
Но, Польша — это ерунда.
* * *
ИЗ РЕДАКЦИОННОЙ СТАТЬИ ИНФОРМАЦИОННОГО АГЕНТСТВА PROPPER NEWS . 8 июня 1936 года.
…В череде бурных событий, которые сотрясают сейчас европейский континент, совершенно незамеченной прошла новость о том, что русский император Михаил повелел внести изменение в название союза России и Ромеи. Собственно, из названия этого державного союза исчезли сами названия России и Ромеи — теперь это союзное образование именуется кратко: Империя Единства. На первый взгляд ничего не изменилось, ведь такое наименование используется вот уже почти два десятка лет, но это сообщение заставило насторожиться людей, искушенных в данном вопросе. Царь Михаил никогда ничего не делает просто так, и если два десятка лет его устраивало название «Имперское Единство России и Ромеи», то, очевидно, на это были свои причины. Аналитики указывают на то, что отказ от географической привязки Империи Единства может указывать на возможность расширения Единства за счёт новых территорий и государств…
* * *
ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. БАРАНОВИЧИ. БУНКЕР СТАВКИ ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО. 9 июня 1936 года.
«Операцию планировали по карте». Так обычно говорят офицеры и генералы полевых войск, когда блестящий план, разработанный в высоких штабах, вдруг сталкивается с жестокой реальностью.
Было красиво. На бумаге. Наше подавляющее превосходство в воздухе. Полный и единовременный разгром польской авиации. Прямо вот на аэродромах. Спящих. Во всяком случае, по плану на полное подавление польских ВВС отводилось три дня. Но вот прошла уже неделя, но авиация у ляхов так и не подавлена. Более того, я вчера в Минске попал под бомбёжку. Самую натуральную. Уж не знаю, были ли к противнику какие-то утечки о моих передвижениях, или же они просто бомбили железнодорожный узел, но в Минске мне почти прилетело.
Удар был нанесён по складам, коммуникациям и прочим развязкам. Да, наша истребительная авиация изрядно проредила наступающую группировку, немало поучаствовали силы ПВО, начиная от автоматических тридцатимиллиметровых зенитных орудий и 85-мм высотных пушек, заканчивая батареями ракетных систем ПВО. Да, поляки понесли серьезные потери. Но отбомбились.
А теперь сегодня ещё и Киев.
Три дня назад накрыли Брест и Вильно.
А в начале кампании ещё и Ковно со Львовом в придачу.
Конечно (как неожиданно!) поляки не стали ждать наших ударов по «спящим аэродромам». Основные их воздушные силы были рассредоточены небольшими группами по полевым местам дисклокации. Да, и сама кампания пока больше напоминала бардак и хаос, чем хорошо продуманный план. Произошло всё как всегда — высокие штабы никак не могли понять, что мешает воплощению войсками таких прекрасных кабинетных планов, а командиры (не говоря уж о солдатах) крыли витиевато и многоэтажно матерно зажравшихся штабистов. Конечно же, стройная (на бумаге) система коммуникаций пошла вразнос, авиаразведка и полевые штабы никак не могли найти общий язык, и, вообще, там, где логика предполагала «повернуть направо», войска, чаще всего, поворачивали именно «налево», путаясь, натыкаясь друг на друга и устраивая фейерверки в виде «дружественного огня».
В целом, пока всё это мне напоминало советскую финскую кампанию, с единственной лишь разницей, что на улице было лето, а не зима. Уж, лучше иметь в поле тридцать градусов жары, чем сорок градусов жуткого мороза.
Сильно ли меня это удивило и озадачило? Нет, не особо сильно. Военная практика раз за разом доказывает, что все кровью наработанные навыки и принципы прошлой войны, самым натуральным образом испаряются буквально через десять-пятнадцать лет после её славного завершения. И, судя по всему, все мои натужные приготовления совершенно не избавили мою армию от обычного бардака первых месяцев войны.
Что я там себе думал на эту тему? А думал я о том, что моя армия за это лето должна получить новый опыт, сработаться, что называется, «на кошечках», пока нашими противниками не стали Германия, Англия, Америка или та же Япония. Да, сейчас будет больно и обидно. Но, лучше уж сейчас, чем потом, когда будет совсем уж не до улыбок.
Впрочем, признаюсь, я и сам как-то отвык от «радости» нахождения под бомбёжкой. Да, поляки понесли огромные потери во время этого налёта. Да, меня сильно прикрывали, да, помимо Императорского поезда (также усиленного батареями ПВО), меня сопровождали два бронепоезда, с противовоздушными орудиями и Собственный ЕИВиВ истребительный полк, да и сам узел Минск был усилен весьма серьезно, не считая здешнего истребительного авиаполка прикрытия и местных систем ПВО всех мастей, но одна глупая бомба могла бы меня и прикончить. Пожалуй, в последний раз я так рисковал ещё в 1917-м в Риге, когда какой-то чёрт меня дёрнул выбраться из бункера, и, падая мордой в грязь, бежать под артобстрелом на станцию. Глупость с моей стороны была просто несусветная. Но, тогда я был молодой и глупый, а сейчас-то мне зачем это шоу было нужно?
Нет, конечно, я мог бы сидеть где-нибудь на Острове, за тысячи километров от фронта, и, с умным видом, сокрушаться о глупости генералов всех мастей. Но, извините, так не работает. Нигде и никогда. Даже тому же Сталину приходилось летать во всякие там Ялты и Тегераны, даже тому же Гитлеру приходилось лично быть в Мариуполе, когда началось серьезное рубилово на юге, что уж говорить про меня? Выиграли ли бы мы битву при Моонзунде, если бы не моё личное участие и командование? Завоевали ли бы мы Проливы, если бы я остался в Москве с молодой, полной сексуальной страсти, женой, а не отправился бы Меллас? Даже Третья Тихоокеанская война, хотя я и находился в тысячах километрах от основных театров, сопровождалась моими бесконечными поездками и перелётами. Что уж говорить про сейчас.
Если вдруг кто не понимает, то я поясню концепцию — именно сейчас моя армия получает опыт, который ей будет крайне необходим в ближайшее время. И без моего личного присутствия, я даю 90% на то, что весь опыт будет слит в песок военной бюрократии, каких бы умнейших и гениальнейших генералов я не воспитал за почти двадцать лет. Слишком уж долго Империя не воевала.
Да, мы готовились. В теории, всё было красиво, чинно и благородно.
У меня было четыре командных пункта Ставки в Европе и Азии. Разумеется, я не говорю о столицах, там, конечно, всё
