— Я люблю тебя. — Не в силах больше сдерживаться, призыватель потянулся к ней и заключил в крепкие объятия.
— Осторожней, я уже не та стройная девчонка, какой была летом, — засмеялась она. — Теперь я больше похожа на шарик с тёмным даром внутри.
— Из-за этого люблю ещё больше, — горячо целуя её, прошептал Келлард.
Как легко стало говорить о чувствах! Он вспомнил, что в прошлом никак не мог себя заставить произнести эти простые и понятные любому слова. Встречал Доннию в Сумеречном саду, утаскивал в мрачное подземелье, но не говорил самого главного. Сейчас нежные признания вырывались сами собой в коротких перерывах между страстными поцелуями.
— Нет, нет, только не здесь, — взмолилась Донния, когда их ласки стали слишком жаркими для общей гостиной.
Раньше жрица не придала бы этому большого значения, но теперь беременность сделала её застенчивой, и от мысли, что кто-то увидит их, к щекам приливала кровь. Призыватель послушно сгрёб жену в охапку и унёс в спальню.
Глава 32.1
Утром Лиза проснулась от непривычной тишины. Резко откинув одеяло, она соскользнула на остывший за ночь пол и, подбежав к окошку, отдёрнула занавеску: снаружи было уже совсем светло. Небо очистилось от облаков и ярко-синей полосой простиралось над неподвижным лесом.
Кровать Гаэласа была аккуратно застелена, и девушка вспомнила, что сегодня её ждёт ответственное испытание. Должно быть, отец уже начал подготовку, пока она отсыпалась после вчерашней самодеятельности с духом Тэрона.
Поспешно одевшись, Лиза проверила кухню — обычно в это время там хозяйничала Донния, но сегодня оказалось пусто. Лишь крошки хлеба и тлеющая печь говорили о том, что кто-то из обитателей поместья не так давно позавтракал. Закопчённый чайник был ещё горячим.
В памяти всплыл вчерашний вечер, ссора между супругами, угроза Доннии уйти прочь, и Лиза вздрогнула. Что если эльфийка действительно убежала, а Келлард, отец и все остальные отправились на её поиски? Некромантке стало совестно оттого, что она так безрассудно заснула на ковре у камина, и одновременно обидно, что никто не разбудил её и не позвал на помощь.
Волнуясь, она бросилась к дверям комнаты, где жили эльфы, толкнула её… и увидела, что примирившиеся влюблённые крепко спят, прижавшись друг к другу. Лиза невольно улыбнулась и осторожно прикрыла дверь.
— Выспалась? — спросил Гаэлас, когда она выглянула во двор.
Лиза кивнула, втягивая носом морозный воздух.
— Одевайся теплее, твой искатель уже заждался тебя! — весело сказал эльф, исчезая за углом дома.
Некромантка поёжилась от холода и сбежала с крыльца. Вода в бочке, из которой они умывались всё лето и осень, превратилась в глыбу льда. Скамейка, изгородь, увитая стеблями хмеля, кусты, сухая бурая трава и болтающиеся на провисшей верёвке подштанники Первого рыцаря — всё было покрыто тончайшими ледяными иглами, всё ослепительно сверкало в белых лучах зимнего солнца. С непривычки Лиза жмурилась и тёрла глаза: белизна и холод выбивали слёзы.
Больше всего девушке хотелось поскорее вернуться в дом, натянуть шерстяные чулки и тёплый свитер, выпить кружку горячего чая и заесть её подогретой на углях лепёшкой, но любопытство оказалось ещё сильнее. Дар подсказывал юной некромантке, что поблизости есть мёртвое тело. Игнорировать зов магии было невозможно, и Лиза отправилась на задний двор в одном домашнем платье и наброшенном сверху платке.
— Не боишься? — поинтересовался отец.
Покойников Лиза не боялась с самого детства. Поначалу она никак не могла понять, что вызывает в людях суеверный страх или отвращение, почему при виде мертвеца деревенские жители осеняют себя защитными знаками и не решаются подойти поближе. Умерший ведь уже не способен никому причинить зла, если, конечно, им не управляет некромант.
— Нет, — пожала плечами Лиза. — Папа всегда говорил мне, что живые опаснее мёртвых. Ну то есть Эдвин Сандберг.
— Он вырастил тебя, и, поверь, мне совсем не обидно, что ты называешь отцом его, а не меня.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Но тебе досадно, да? — Лиза коснулась рукава Гаэласа.
— Я всё время думал, что так лучше для всех. Ты росла в семье и в относительной безопасности. Со мной у вас не было бы спокойной жизни. Но я надеялся, что, когда ты вырастешь, я буду учить тебя, передам тебе всё, что знаю сам.
— Так и будет, — улыбнулась она.
— Да. Но почему ты до сих пор не одета? Ты поела? — как можно суровее спросил эльф.
Дочь помотала головой и откинула тряпицу, укрывающую мёртвого искателя. Застывшее белокожее лицо северянина выражало покой и умиротворение. Если бы не посиневшие губы и не густой иней на бровях и ресницах, можно было бы подумать, что человек просто спит.
— Я смогу, — сказала Лиза, прислушавшись к себе.
Её магические силы вернулись, взволнованный дар согревал молодую кровь, и было совсем не холодно. Мудрый эльф знал, что это чувство обманчиво. Что, следуя зову магии, можно легко исчерпать свои силы и впоследствии не справиться с поднявшимся мертвецом. Он заставил Лизу переодеться и сам приготовил ягодный отвар с травами на двоих.
— Мне всегда было интересно, как это делают необученные дети, — с улыбкой проговорил эльф, намазывая масло на лепёшку. — Ты рассказывала о собаке в Фоллинге, как тебе удалось поднять её? А главное — уложить обратно!
— Я использовала кровь, — задумалась Лиза, — но не могу объяснить почему. Мне показалось, так правильно. А ещё в «Учебнике для искателей первого года обучения» была шпаргалка с заклинаниями. Правда, почти все были записаны с ошибками… но меня это не остановило.
— Как же ты остановилась тогда? Как не выдала себя людям?
— Брат увидел, что я натворила, и заставил меня упокоить эту несчастную дворняжку…
— Фредерик? И он тоже совсем не испугался? — удивлённо поднял брови эльф.
— О, ты просто не знаешь Фреда! Он вообще ничего не боится!
От горячего чая с ароматом сушёной земляники на Лизу с новой силой нахлынули воспоминания о доме в Фоллинге. Если бы только можно было переместиться за сотни миль и узнать, как поживает родное семейство!
Фред, наверное, сумел поступить в Академию и осенью уехал учиться в Вестен или даже в Университет Сюр-Мао. Элин вполне уже могла брать уроки у старого Сморчка и помогать родителям в клинике. Может быть, дар проснулся и у Молли, и та изо всех сил старается походить на сестру. А крошечная Майя рыжим вихрем носится по всему дому и отнимает у старших карандаши и перья. Чувствуют ли мама или Эдвин, что Лиза жива и здорова, или, услышав о захвате Трира Орденом Инквизиции, они мысленно попрощались с ней?..
— Я бы хотела увидеть их всех, — прошептала Лиза. — Хотя бы ещё разок в жизни.
— Что-то подсказывает мне, что увидишь, — серьёзно ответил ей Гаэлас.
— Ты не умеешь предсказывать будущее! — возразила она.
— Согласен, я не умею, но жрицы Ньир иногда заглядывают вперёд. Мне сказала об этом Донния.
— Правда? — оживилась девушка. — А о Велиоре она ничего не говорила?
— Ничего, — буркнул себе под нос Гаэлас, выбираясь из-за стола.
«Ничего такого, что я бы хотел тебе рассказать», — закончил про себя эльф.
***
Лиза не ожидала, что всё произойдёт так быстро: тело искателя с готовностью отозвалось на её заклинания и послушно встало на ноги. Остекленевшие от мороза серые глаза механически распахнулись и бессмысленно уставились на ту, что нарушила покой мертвеца. Движения его не были похожи на угловатые и резкие рывки скелетов, лишённых мышц. Только сейчас некромантка увидела, что означали слова Гаэласа, утверждавшего, что свежие тела ещё слишком хорошо помнят, как ходить или держать оружие.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Он и правда помнит, — тихо сказала Лиза, любуясь на свою работу.
Труп даже не покачивался из стороны в сторону, как это частенько бывало со столетними костяными слугами с кладбища. Ему не грозило рассыпаться в пыль, да и руки-ноги у него не собирались отваливаться. Но самое удивительное — девушка не чувствовала, что затратила слишком много энергии на заклинания. Так вот почему некроманты так опасны в сражениях! Сил, чтобы поднимать только что погибшие тела друзей или врагов, требуется не так много, как на работу со старыми мертвецами.
