— Я буду ждать вашего ответа до завтра, — сказал он и развернулся к Берну спиной, направляясь прочь из квартала наёмников; мы с Дамасом пошли следом.
Было видно — показное спокойствие даётся Трою всё сложнее, и ждать грядущего срыва осталось недолго…
— Дамас, — тихо позвала я, надеясь, что метис не слышит; мужчина посмотрел на меня, — Почему наёмники Семёрки ведут себя… так?
— Ты знакома с Габриэлем, — странно ответил наёмник.
— И? — не поняла я.
— Представь, что они видят каждый день, выходя на службу, — Дамас посмотрел на меня, я представила, — мирный пастырь, ведущий людей к свету. А теперь представь, что они знают, что из себя представляет мирный пастырь. Знают и живут с этим, и молчат об этом, и периодически выезжают с Габриэлем на задания Централи. Они боятся его. Боятся и ненавидят. К тому же, прекрасно осознают, что они деревне, по сути, не нужны — Габриэль в одиночку может защитить всю Семёрку. И никто не может пойти против его воли. А тут целый взвод сильных мужиков, не обделённых силой и самолюбием.
— Поэтому они так хорохорятся перед городскими? — я тихо фыркнула, а затем фыркнула ещё раз: меня же тоже приняли за городскую.
Да я сама недавно думала то же самое о Трое, когда впервые увидела его в Десятке. Уважения он у меня не вызвал. Скорее — недоумение.
— Они видят ваше сходство с Габриэлем — особенно, глядя на Троя. И они заранее ненавидят вас, — Дамас перевёл взгляд на спину метиса, идущего впереди.
— А зачем нужно было врать пастору о цели визита, он же спокойно может проверить слова Троя? — слегка нахмурилась я.
— И в тот момент, когда пойдёт проверять, увидит, как глава охраны проводит дисциплинарные беседы с каждым бойцом лично, — Дамас улыбнулся краешком губы, — Твой метис всё продумал, можешь не переживать.
— Я не переживаю, — прошипела; затем хотела возмутиться по поводу «моего метиса», но помолчала, — Дамас, ты расскажешь мне о терактах? — спросила негромко.
— Расскажу, — кивнул наёмник, бросив на меня внимательный взгляд, — думаю, теперь можно.
— Ты ещё и разрешения у него спроси, — процедила сквозь зубы, но Дамас лишь рассмеялся.
— Покахонтас, в машину, — скомандовал Трой, и я, скорчив наёмнику рожицу, залезла в кабину грузовика.
Дамас привычно забрался в кузов, и мы отправились обратно.
Путь до базы прошёл в тотальном молчании. Я даже удивилась: неужели ничего не скажет? Но Трой молчал, продолжая давить на меня своим недовольством. А чего ему быть недовольным? Кажется, наёмники превыше всего ценят силу? Так он эту силу показал! И если их ненависть к Централи настолько велика, насколько они сегодня продемонстрировали, то нам остаётся лишь спокойно ждать успешного завершения переговоров.
Я даже позволила себе лёгкую улыбку, когда вспоминала момент, как Трой заткнул того наёмника. Это было… красиво. Минимум эффектов, отсутствие слов и красноречивый ответ ударом. Он был хорош. Он всегда хорош…
Я бросила быстрый взгляд на Троя, но тот смотрел прямо на дорогу. И взгляд его был зол. А после того, как он заметил мою улыбку, так и вовсе озверел, сжав пальцы на руле. Да что с ним?..
— Трой? — позвала его, сведя брови к переносице.
— Лучше сейчас не разговаривай со мной, Покахонтас, — процедил он, резко выруливая на гравийную дорогу, ведущую на нашу базу через пролесок.
К слову, ехать нам ещё предстояло часа полтора…
Как только грузовик остановился перед воротами, те медленно начали разъезжаться в стороны; я уже была, как на иголках, а Трой и вовсе едва не дышал паром. Стоило ему заглушить двигатель, как все преграды, сдерживающие меня в целях безопасности на дороге с психом-водителем, пали, позволяя, наконец, задать вопрос:
— Что происходит?
Я спрыгнула на землю и обошла машину. Дамас тоже покинул кузов и сразу пошёл к корпусу наёмников — на меня он посмотрел с сочувствием, но помогать не стал. Естественно. Его умные глаза говорили, что я сама была виновата в том, как Трой относится ко мне.
Что ж, он был прав.
— Если ты злишься из-за того, что я позволила себе лишние эмоции у наёмников, я уже приняла это к сведению, — заметила миролюбиво.
— Я злюсь не из-за этого, — Трой покачал головой, опасно глядя на меня.
— А из-за чего? — не поняла я.
— Мне не нравится доступное, — процедил метис, а меня словно под дых ударили.
Он смотрел мне в глаза, и не было сомнений, кого он имеет ввиду.
— Могу поспорить с этим утверждением. Ещё пару недель назад ты задорно наяривал сестрицу пастора, — едва не выплюнула я.
— Я могу хоть коз трахать — чужое мнение меня не *бет. Мне не нравится, что ТЫ доступная, — Трой окатил меня таким презрением, что захотелось зажмуриться.
— И когда это я стала доступной? — едва сдерживаясь оттого, чтобы не запустить в него кинжалом, уточнила я, — Когда переспала с тобой?
— Осторожнее, девочка. Ты идёшь по тонкому льду, — предупредил метис, пристально глядя на меня.
— Ты назвал меня равной себе, ты сам признал моё право быть одной из демонов. Так что не надо делать вид, что я всё ещё бесправное существо, подчинённое твоей воле, — по слогам проговорила я, — В чём конкретно ты хочешь меня обвинить?
— То, как реагируют на тебя наёмники… все… наёмники, — уточнил он, глядя мне в глаза, и замолчал, а я вспомнила свой приход в корпус этим утром и те слова, что сказал Дамас, передавая волю своих бойцов… а также — выступление Влада перед наёмниками Семёрки; пожалуй, в случае ребят Дамаса, я и впрямь вела себя довольно свободно… скверна… в это время Трой продолжил: — А вчера ты обнималась с Астом.
Он отступил от меня на шаг, вглядываясь в выражение лица и словно позволяя оправдаться, — а я начала судорожно вспоминать подробности вчерашнего вечера… да, обнималась. Откуда он?..
— Это был ты? — спросила тише, — Ты был в коридоре?
— Нечего сказать? — Трой поднял брови.
— Это было дружеское объятие, — процедила я.
— Дружеское объятие в нижнем белье? — взгляд Троя стал настолько красноречивым, что я смутилась.
Да, я была в нижнем белье, но на тот момент я не думала об этом. Я вообще давно перестала стесняться своего тела.
Тем не менее, Трой мою заминку заметил:
— То есть ты не отрицаешь этого? Как не отрицаешь — потому что не можешь спорить с фактами, — что несколько дней назад ты пошла к своему наёмнику и провела в его комнате всю ночь.
— Но я же сказала тебе, что между нами ничего не было! — вырвалось из меня. Что за чертовщина происходит?! — Более того, после этого, мне показалось, что мы помирились…
