Андрей вновь с восхищением наблюдал над бывалым таёжником. Как у него всё споро и легко получалось, какими продуманными были его действия, насколько четко он отдавал распоряжения Валерке, Серёге, Ивану и ему. Где успел всему этому научиться Николай — в геологических экспедициях, в туристических маршрутах или во время своих одиночных путешествий по тайге и болотам? И Андрею так захотелось сделать ему что-то хорошее, как-то помочь в его непростой отшельнической жизни, что он не выдержал и, куря на двоих с Валерой очередную сигарету, попросил:
— Скажи, а никак нельзя взять Николая к вам на работу?
Валера удивился вопросу, посмотрел на таёжника, готовящего дрова для сигнального костра, и тихо, чтобы тот не слышал, ответил:
— А ты думаешь, он согласится?
— Он же без денег сидит, а где вы ещё такого опытного человека найдёте? Ведь он может и группы водить, и детей учить, да и много ещё всего — он же добрый, хороший! — пытался Андрей убедить Валеру.
Тот покачал головой и тяжело вздохнул:
— Он работал раньше, но сам потом ушёл, не понравилось!
— Это когда было, Валер? Да и дело тогда было тёмное, с этим мальчиком…
— А ты в курсе? — удивился Валера.
— Слышал, он мне сам рассказывал, — кивнул Андрей в сторону Николая.
— Не знаю, что тебе рассказывали, но поступил он тогда не очень красиво — бросил всех и ушёл. А там были дети, девочки и мальчики…
Андрей в свою очередь удивился словам Валеры, но не стал больше продолжать разговор о тех давних событиях, о которых он и вправду знал мало, поэтому просто попросил его:
— Ну, пожалуйста, возьми его, хотя бы на какое-то время. Я уверен, что он не подведёт!
Валера улыбнулся, посмотрел ещё раз на Николая и протянул Андрею руку:
— Ладно, попробую. Но главное — чтобы он сам не отказался!
Кроме квадрата из брёвен спасатели под руководством Николая и Анатолия подготовили два сигнальных костра с разных сторон площадки, а также повесили на длинный шест вымпел из красного полиэтиленового пакета, позаимствованного у Насти. Шест этот был закреплен к самому высокому дереву и торчал теперь над всей площадкой, разгоняя непрошеных птиц, подобно пугалу.
— Вроде всё! — сказал Анатолий, довольный проделанной работой и обратился к Андрею:
— У тебя сколько ракетниц с собой?
— Две. И десяток патронов разного цвета.
— Тогда одну отдай Кольке, одну оставь себе. Патроны используем только красные. Как только увидим или услышим вертолёт — сразу стреляем!
Все дела с площадкой закончили к трём часам дня. К этому времени туристы сварили кашу с последними крошками Сашиного сублимированного мяса, и проголодавшиеся спасатели накинулись на еду, громко расхваливая Настю и делая ей всевозможные комплименты. Присутствие девушки очень украшало эту мужскую компанию. При ней старались не выражаться, держались с достоинством и даже пытались поддерживать свой внешний вид надлежащим образом. Настя это чувствовала и немного смущалась.
После обеда Николай с Анатолием, как и планировали, пошли вниз по Сыни на рыбалку, Валерка и Сергей Баранов, прихватив с собой Сашу, направились на экскурсию к ближайшим минеральным источникам, остальные занялись своими делами на таборе, договорившись о связи по рации с обеими ушедшими группами.
Пока светило солнышко, Андрей прилёг на траву у палатки и решил немного подремать. Рядом с ним сел Виктор и вытащил из кармана куртки свой дневник. Ему не терпелось расспросить Андрея о том, как прожил он эту неделю, где повстречал Николая, каким образом удалось раздобыть вертолёт. Андрей без особого желания отвечал на вопросы, ему не хотелось сейчас вновь, даже мысленно, переживать те события, к тому же он собирался поспать. Но Виктор не давал ему покоя. В итоге Андрей целый час рассказывал ему о том, что происходило в посёлке, и с мечтой отдохнуть ему пришлось-таки окончательно расстаться.
Через некоторое время пришла Настя с грудой вымытой посуды. Андрей заметил, что с девушкой что-то не так. Он подошёл к ней и, посмотрев на её руки, тут же всё понял — от ледяной воды все пальцы её потрескались, и теперь из глубоких ран сочилась кровь.
— Ты почему же молчишь? — возмутился Андрей. — Нас тут куча мужиков, мы что, не можем посуду помыть?
Настя расстроилась, что Андрей заметил её изуродованные руки, машинально спрятала их за спиной и бодрым голосом ответила:
— Вы не волнуйтесь, это всё ерунда! У меня кожа такая, не выдерживает. Но я сейчас помажу кремом, и всё будет нормально!
— Значит так, больше ты миски не моешь, ясно? — приказным тоном объявил Андрей, забирая у девушки средство для мытья посуды.
Огромные Настины глаза вдруг сощурились, в них появились упрямство и даже злость.
— Я сама решу, что мне делать, а что — нет! — сказала девушка тоном, не терпящим возражений, и направилась к своей палатке.
Андрей с удивлением и одновременно с восторгом посмотрел ей вслед.
«Вот те раз! — подумал он. — А мы не так просты, как можем показаться на первый взгляд!»
На самом деле он понимал Настю. Она хотела быть равноправным членом команды: таскала тяжёлые рюкзаки, драила котелки и посуду, рубила дрова. В девушке не было и намёка на желание иметь хоть какие-то преимущества перед мужчинами. Так она была устроена, таким был её характер. Как потом узнал Андрей, Настя занималась различными видами борьбы, имела разряды по каратэ, и вообще — была самостоятельной, сильной, смелой девушкой, по крайней мере, такой она себя представляла. Например, сюда, в Забайкалье, она с ребятами добиралась «автостопом», не боясь грубых и часто похотливых водителей-дальнобойщиков. За себя она могла постоять, но при всём том была хрупкой и ранимой. И создавалось впечатление, что она ещё не поняла своего великого преимущества быть женщиной, не осознала, что ей совсем не обязательно заниматься мужской работой и различными видами борьбы, незачем стискивать зубы, когда больно, и сдерживать слёзы, когда обидно, не почувствовала, что её сила не в мышцах и выдержке, а в слабости и нежности, не умела пользоваться своим положением женщины и старалась заглушить в себе то, что шло от самой природы, от физиологии и естества.
«Ничего, скоро этот прекрасный “гадкий утёнок” превратится в ещё более прекрасного лебедя и, расправив крылья, улетит в далёкие края под названием “любовь”» — подумал Андрей, смотря на Настю, которая, похоже, всерьёз на него обиделась и теперь, отвернувшись, сидела у костра и мазала кремом потрескавшиеся руки.
Пока было время, Андрей занялся стиркой Витиных вещей. От ледяной воды у него ломило руки, сводило пальцы, и он не переставал удивляться героической девушке, молча перенёсшей такую зверскую пытку. Через пятнадцать минут он окончательно замёрз, кожа на руках тоже потрескалась, и он побежал отогревать их у костра.
