Сен-Жермен пересек тропинку и вывел своих спутников на газон, выжженный летним солнцем. Он остановился над неприметной прямоугольной решеткой.
— Не пользовался этим входом с тысяча девятьсот сорок первого года.
Он наклонился, схватился за прутья и потянул. Решетка не сдвинулась.
Жанна покосилась на Софи.
— Когда мы с Франсисом сражались на стороне французского Сопротивления против немцев, то организовали в катакомбах наш штаб. Оттуда мы могли попадать в любую часть города. — Она постучала по решетке носком туфли. — Это было наше любимое место. Даже во время войны в садах всегда слонялось полно людей, и мы могли легко слиться с толпой.
В воздухе вдруг по-осеннему запахло жжеными листьями. Железные прутья в руках Франсиса раскалились докрасна, и толстые болты упали в шахту. Сен-Жермен выдернул оставшуюся решетку и отбросил в сторону, а потом полез в отверстие.
— Там есть лестница.
— Софи, ты следующая, — сказал Николя. — Я за тобой. Жанна, прикроешь нас сзади?
Жанна кивнула. Она ухватилась за край ближайшей деревянной скамьи и подтащила ее к отверстию.
— Поставлю над люком. Нельзя же, чтобы кто-нибудь случайно туда свалился, — улыбнулась она.
Софи осторожно пролезла в люк, нащупала ногами лестницу и стала осторожно спускаться вниз. Ей казалось, что там будет грязно и жутко, но на самом деле внутри только пахло плесенью. Она начала считать ступеньки, но потеряла счет где-то на семьдесят второй. По тому, как быстро уменьшался клочок неба над головой, можно было заметить, что они спускаются глубоко под землю. Софи не испугалась. По крайней мере, за себя. Туннели и узкие колодцы ее не пугали, но брат боялся замкнутых пространств. Что же он сейчас чувствует? В животе у нее что-то затрепетало. Вот-вот стошнит. У нее пересохло во рту, и она поняла — инстинктивно, безошибочно, — что именно так чувствует себя ее брат. Она знала, что Джош напуган до смерти.
Глава 48
— Кости, — ошеломленно проговорил Джош, окидывая взглядом туннель.
Стена перед ним была выложена сотнями пожелтевших гладких черепов. Ди прошелся по коридору, его светящийся шар отбрасывал мелькающие тени, и пустые глазницы черепов как будто шевелились, следуя за ним.
Джош вырос среди костей, они его не пугали. В кабинете отца всегда валялись какие-то кости. В детстве они с Софи играли в музейное хранилище, заставленное останками, но обычно это были кости животных и динозавров. Джош даже помог собрать копчик хищника, который потом стал экспонатом Американского музея естественной истории. Но эти кости… они были… они были…
— Это человеческие кости? — прошептал он.
— Да, — тихо проговорил Макиавелли с легким итальянским акцентом. — Здесь скелеты шести миллионов тел. Или больше. На месте катакомб изначально были залежи известняка. — Он ткнул большим пальцем вверх. — Из того же известняка был раньше построен город. Париж стоит на лабиринте туннелей.
— Как они попали сюда? — У Джоша дрогнул голос. Он закашлялся, обхватил себя руками и попытался принять безразличный вид, как будто не был до смерти напуган. — Это очень старые кости. Сколько они здесь лежат?
— Всего лишь двести лет, — удивил его Макиавелли. — К концу восемнадцатого века кладбища Парижа оказались переполнены. Я тогда находился в городе, — пояснил он и поморщился от отвращения. — Никогда не видел ничего подобного. В городе набралось столько мертвецов, что кладбища стали похожи на кучи вскопанной земли, из которой торчали кости. Париж, может быть, и самый красивый город в мире, но он и самый грязный город. Хуже Лондона, а это о чем-то да говорит!
Он засмеялся, и эхо рикошетом отскочило от костяных стен, исказившись до какого-то жуткого звука.
— Вонь стояла неописуемая, крысы выросли размером с собак. Бушевала эпидемия, вспышки чумы стали обычным делом. Наконец встал вопрос, что нужно как-то бороться с эпидемией. И было решено опустошить кладбища и перенести кости в пустые карьеры.
Стараясь не думать о том, что вокруг кости людей, скорее всего умерших от какой-нибудь ужасной болезни, Джош сосредоточился на стенах.
— Кто же их так выложил? — спросил он, указав на аккуратный узор в виде солнечных лучей, выложенный из костей разной длины.
Макиавелли пожал плечами.
— Неизвестно. Наверное, кто-то хотел почтить память мертвых. Или просто навести порядок в этом хаосе. Люди всегда пытаются найти смысл в непонятном.
Джош посмотрел на него.
— Вы называете их… нас людьми. — Он повернулся в сторону Ди, но колдун отошел в конец коридора и не слышал его. — Ди называет нас людишками.
— Не путай меня и Ди, — с хладнокровной улыбкой ответил Макиавелли.
Джош совсем растерялся. Кто здесь могущественнее, Ди или Макиавелли? Сначала он думал, что колдун, но теперь начал подозревать, что за все отвечает итальянец.
— Ската сказала, что вы опаснее и коварнее Ди, — вслух подумал он.
Улыбка Макиавелли превратилась в восхищенную ухмылку.
— Она никогда не говорила обо мне ничего приятнее.
— Это правда? Вы опаснее Ди?
Макиавелли задумался, потом улыбнулся, и в туннеле чуть заметно пахнуло змеей.
— Абсолютно верно.
— Поторопитесь! Нам сюда — раздался голос доктора Ди, почти заглушённый узкими стенами и низким потолком.
Ди свернул и направился по выложенному костями туннелю, унося свет с собой. Джошу очень хотелось побежать следом, лишь бы не оставаться одному в кромешной темноте, но тут Макиавелли щелкнул пальцами, и в его ладони появился изящный, похожий на свечку огонек.
— Не все туннели такие, — продолжил Макиавелли, показав на аккуратно сложенные кости, образующие ровные узоры и формы. — В некоторых кости просто свалены грудами.
Они свернули за угол. Там их уже ждал Ди, нетерпеливо притопывая. Он развернулся и зашагал дальше, не говоря ни слова.
Пока они продвигались все дальше вглубь катакомб, Джош старался смотреть в спину Ди и на светящийся шар. Так он хотя бы не смотрел на стены, которые словно сужались с каждым шагом. Он заметил, что на некоторых костях выцарапаны даты, точно граффити столетней давности. Слой пыли на земле оказался таким толстым, что следы маленьких ножек Ди выглядели на нем как шаги на свежевыпавшем снегу. В этих туннелях давно никто не ходил.
— Люди сюда спускаются? — спросил Джош у Макиавелли, только лишь бы слышать какие-то звуки в гнетущей тишине.
— Да. Часть катакомб открыта для публики, — ответил Макиавелли. Он высоко поднял руку и осветил тоненьким огоньком искусно выложенные узоры из костей. — Но под городом много километров катакомб, которые даже не нанесены на карту. Исследовать эти туннели опасно и незаконно, но люди все равно это делают. Таких называют катафилами, любителями катакомб. Есть даже специальное подразделение полиции — катафлики,[27] они патрулируют туннели. — Макиавелли махнул рукой на окружающие стены, огонек хаотично заплясал, но не потух. — Но мы ни на кого здесь не наткнемся. Это совершенно не изученная территория. Мы сейчас глубоко под городом, в одном из самых первых карьеров, вырытых много веков назад.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
