В сторону Эссэйла.
Серьезно, она направлялась прямо к Эссэйлу, к этому стыку между высаженными перед особняком кустами, и высокой изгородью, огибающей сад позади дома.
Женщина явно знала это место.
Эссэйл выбрал идеальную точку.
И по мере ее приближения, он лишь чуть отступил… потому что не возражал быть застуканным на шпионаже.
Женщина подкатила на лыжах на расстояние всего в полтора метра от Эссэйла, оказавшись так близко, что он мог уловить ее запах не только носом, но и задней стенкой горла.
Эссэйл едва удержался, чтобы не заурчать.
После приложенных ею усилий быстро пересечь эту лужайку, женщина тяжело дышала, но ее сердечнососудистая система быстро приходила в норму… признак отменного здоровья и не дюжей выносливости. И скорость, с которой она теперь двигалась, оказалась не лишена эротизма. Женщина сбросила лыжи. Скинула рюкзак. Открыла его. Вытащила…
«Она собралась на крышу», понял Эссэйл, когда женщина начала собирать нечто похожее на гарпун, затем прицелилась им вверх и нажала на спусковой крючок. Мгновение спустя сверху послышался лязг металла.
Подняв взгляд, он осознал, что она выбрала один из каменных участков, на который не выходили окна… и который был защищен очень длинной стеной высокого кустарника, скрывающего и самого Эссэйла.
Она направлялась внутрь.
В этот момент Эссэйл нахмурился… и дематериализовался с того места, откуда вел за ней наблюдение.
Приняв форму у задней части дома на уровне земли, он заглянул в несколько окон, прижимая ладони к холодному стеклу и склоняясь ближе к нему. Внутренняя обстановка по большей части утопала во тьме, но не полностью: тут и там были включены лампы, их свет лился на мебель, которая являла собой сочетание антиквариата и современного искусства. Забавно-забавно. В своей мирной дремоте это место больше походило на музей или некую картинку в журнале: все находилось в таком идеальном порядке, что Эссэйл задумался, не использовалась ли линейка, когда расставляли мебель и предметы искусства.
Никакого беспорядка: ни тебе оставленных газет, счетов, или писем с квитанциями. Ни плащей, накинутых на спинку кресла или скинутой у дивана обуви.
Все до единой пепельницы находились в идеальной чистоте.
На ум ему пришел один-единственный человек.
— Бенлуис, — прошептал он самому себе.
ГЛАВА 36
Судя по постоянной вибрации в его нагрудном кармане, Кор знал, что его ищут его солдаты.
Он не отвечал на звонки.
Кор стоял за пределами учреждения, в которое ввели Избраннуюи был не в силах покинуть это место — даже, несмотря на постоянный поток приезжающих или материализующихся ему подобных перед дверями, в которые ее провели. Судя по тому, сколько народу входило в здание и из него выходило, сомнений не оставалось — это клиника.
По крайней мере, никто, казалось, его не замечал, хотя Кор стоял вне укрытия — все были слишком заняты своими делами…
Боже, от самой мысли о том, чтопривело сюда его Избранную, ему становилось дурно так, что приходилось прочищать горло…
Ледяной воздух в легких позволял справляться с подступающей тошнотой.
Когда у нее наступил период жажды? Скорее всего, это произошло сравнительно недавно. После того, как он в последний раз ее видел…
«Кто отец? — в сотый раз задался вопросом Кор. — Кто взял мою…»
— Не твою, — оборвал он себя. — Не. Твою.
Однако, это говорил его разум, не инстинкты. В самом нутре, в наиболее мужской части его сущности, она была егоженщиной.
И — кто бы мог подумать! — именно это удерживало его от штурма здания (со всеми его солдатами, если потребуется). Поскольку ей оказывали помощь, прервать этот процесс было самой последней вещью, которую он хотел.
Пока время шло и информационный вакуум доводил его до безумия, до него дошло, что он даже не знал об этой клинике. А если бы она была его? Он бы понятия не имел, куда обратиться за помощью. Конечно же, он бы послал Тро найти что-то, кого-то, чтобы о ней позаботились. Но что бы он делал в случае крайней медицинской необходимости? Час или два, потраченные на поиски доктора, могли означать разницу между жизнью и смертью.
С другой стороны, Братство точно знало куда доставить ее. А когда ее отпустят, они, несомненно, вернут ее в теплый, безопасный дом, где будет полно еды, мягкая постель и непоколебимая сила как минимум шести чистокровных воинов, защищающих ее, когда она спит.
Он нашел успокоение в этом представлении — вот ведь ирония судьбы! Но, опять же, общество Лессенинг было очень серьезным противником, и, что бы не говорили о Братстве, за века они доказали, что являются достойными защитниками.
Внезапно его мысли обратились к складу, в котором нашли приют он и его солдаты. Это холодное, сырое, негостеприимное сооружение действительно было куда лучше некоторых мест, где им приходилось разбивать лагерь. Если бы она была с ним, где бы он ее разместил? Никогда, ни один мужчина в его присутствии не смог бы посмотреть на нее, особенно, если она должна была принять ванну или переодеться…
Из его горла вырвался рык.
Нет. Ни один мужчина не глянул бы на ее тело, иначе он заживо содрал бы с него кожу.
О, Боже… она соединилась с другим. Открылась и приняла другого мужчину в свою священную плоть.
Кор спрятал лицо в ладонях, боль в груди заставила его покачнуться.
Должно быть, то был Праймэл. Да, конечно же, она возлегла с Фьюри, сыном Агони. Именно так размножались Избранные, если верить слухам и воспоминаниям.
Незамедлительно его разум заволокло изображение ее совершенного лика и стройной фигуры. Мысль, что иной раздел ее и накрыл своим телом…
«Остановись, — сказал он себе. — Прекрати».
Вытягивая себя из этого безумия, он поставил задачу назвать хоть одну подходящую обитель, которую он мог бы ей обеспечить. При любых обстоятельствах.
Единственной мыслью, пришедшей ему на ум, было вернуться и убить ту женщину, от которой кормились его солдаты. Тот коттедж был красив и изыскан…
Но чем будет заниматься днем его Избранная?
Кроме того, он никогда не осквернит ее, позволив хотя бы просто пройтись по тому ковру, где происходила вся та оргия.
— Простите.
Оборачиваясь, Кор потянулся к пистолету под курткой. Однако, в применении силы нужды не было — то была просто миниатюрная женщина со своим малышом. Очевидно, они вышли из универсала, припаркованного в десяти футах от него.
Малыш спрятался за матерью, а в глазах женщины плеснулся страх.
