— Неужто сам великий Зареф похозяйничал тут?.. — иногда упоминался даже Бог войны Адландской мифологии.
Большинство задавали такие же вопросы, и тут сотник, на секунду забывшись, связался по каналу с начальством и ненадолго ушел в себя, запоминая приказы.
— Значит так, — в относительной тишине голос сотника прозвучал слишком громко, и все взгляды мгновенно приковались к нему, — четыре кира берут раненых и идут со мной в центральный штаб, остальным рассредоточиться и никого не впускать в эту зону.
Собирающее махнув рукой в сторону коренастой четверки, он пояснил ситуацию, когда те сделали пару шагов к сотнику.
— Берете этих двоих и идете за мной, не донесете в целости и сохранности — пеняйте на себя.
Без лишних слов те двинулись к бессознательным кирам.
— Эй, смотри, — негромко крикнул один своему напарнику, указав пальцев на длинные волосы Кая. — Господин сотник, разрешите провести бесплатную стрижку? — обратился кир с рыжими усами, и, нагло ухмыльнувшись, поиграл ножом.
— Делай с ним что захочешь, — махнул рукой сотник.
Обрадованный усач даже забыл козырнуть старшему по званию, наклонившись к Каю, и уже почти приставил нож к его прическе, как услышал:
— Если… тебе не дорога жизнь.
Рыжий замер и медленно повернулся на своего командира.
— Я же четко сказал: в целости и сохранности! — перешел на крик сотник и повернулся к своим подчиненным. — Тарх, пойдешь вместо Рыжего, — и резко кивнул головой в сторону упомянутого усача, следя за вторым раненым.
Тарх, подбежавший к прячущему в ножны кинжал усатому, был на голову выше его и намного шире в плечах, наверняка ему бы не составило труда поднять и донести в одиночку кира… А рыжий тем временем немного разочарованно отошел от раненого и слился с толпой служивых, которые пытались образовать что-то типа оцепления.
Не успев выйти из переулка, в котором не так давно образовалась очередь, послышались два коротких и приглушенных тычка и массивные, облаченные в полные доспехи, тела грохнулись своей массой на землю.
Трое, во главе с сотником, тут же обернулись на звук и успели заметить лишь тень, скрывшуюся в переулках домов. Сотник, который был без груза и ближе всех к свалившимся грудам металла, поспешил за раненым, заглянув в проем, но увидел он лишь пустой проулок.
— Забери меня Зегх'тир! Что за напасть сегодня такая?! То война посреди Адланда, то раненые бегают как быки!..
— Тан Фернес!.. — послышался звук металла — это подымались на ноги вояки. — Я не знаю, что произошло, меня просто…
— Да понял я! Просто, не просто! Кого это волнует сейчас?! — сорвав накопившеюся за день злость на ни в чем неповинном солдате, сотник кивнул четверке следовать за ним.
* * *
Наполовину приоткрыв уставшие веки, я не увидел перед собой ничего, и, желая досмотреть немного абсурдный сон с летающими героями в главных ролях, попытался заснуть, но сон не шел. Из моего тела будто бы выкачали всю силу и все, что я хотел сейчас — заснуть мертвым сном и проснуться через пару дней полностью восстановившемся. Я не мог даже пошевелить пальцами, настолько было лень, а что говорить о том, что бы подняться я вообще молчу… Мозг отказывался соображать и думать насчет места, в котором я очутился. Последнее, что я помню, это как меня пинали, причем долго, больно и страшно.
Спустя какое-то время я попытался встать, как вдруг в области правых ребер что-то стрельнуло резкой болью и я свалился на левое плечо, хватаясь рукой за ребра, унимая боль. Боль подействовала отрезвляюще: меня как будто бы окатили ледяной водой, мозг сразу же прояснился и сердце заработало быстрее. Потратив пару минут на осмотр тела, я отметил множество ушибов, порезов, гигантское количество синяков, и даже сломанные ребра… Глубоко дышать было больно, в остальном я не сильно переживал за сломанные кости — они очень быстро пройдут, с моей регенерацией, экологией Адланда и хорошим питанием.
Больше никаких отклонений не нашел и теперь уже через боль поднялся, прислонившись спиной к стене, пытаясь осмотреть свое новое место обитания. Глаза, непривыкшие к свету, я с болью прищуривал и закрывал рукой. Находился я в камере, с каменными стенами и металлической решеткой по всей длине и высоте клетки, на полу разложили слой сена сантиметров десять. Но что мне не нравилось здесь, так это влажность, хотя нет, скорее сырость… Она буквально капала с потолка и скапливалась каплями на стенах.
Ну почему я изо дня в день попадаю в какие-то передряги?! Я хотел просто пройтись по Салидону и умудрился нарваться на каких-то ненормальных в черных робах да и еще на странного кира, который кидался чем-то непонятным…
При упоминании всех ненормальных, сломанные кости заныли с новой силой и пришлось снова схватиться за них с шипением.
— Черт… Эй! Где я? Что происходит?! — сильно покричать не удалось: с каждым сильным вдохом и выдохом ребра ужасно болели.
Я услышал шаги и глянул исподлобья на кира, который появился из-за стены в коридоре, им оказался охранник.
— А, это ты, очнулся… — как-то с равнодушно изрек он и скрылся за поворотом. Шаги постепенно удалялись, после скрипнула и захлопнулась дверь. Теперь я остался один.
Еще два часа я был в одиночестве и занимался своими делами: ходил (со второй попытки у меня это вполне получалось), разминался (было больно, и я заглушал боль силой воли), и сканировал пространство с помощью Ки. В радиусе ста метров был лишь охранник.
Решетка оказалась добротной: конечно, из криптона никто не собирался делать камеры для узников, но тут поработал вполне сносный мастер металла и прутья решетки наверняка не могли погнуть даже силачи. Пару дней назад я бы с легкостью сбежал отсюда, но сейчас я с трудом мог напрячь грудные мышцы, пресс или боковые мышцы пресса.
Скрестив ноги на полу, я вошел в состояние Истины и выпорхнул из своего тела, принявшись играться с Ки и развивать его течение. На все это ушло каких-то двадцать минут, пока не раздались шаги двух киров.
— Он в последней камере, — послышалось вдали.
На тусклый свет вышел аристократ: весь его внешний вид бросался в лицо непосвященному босому, как я. Впрочем, и мой вид бросался в лицо всяким дворянам, особенно в центральном районе Салидона.
Вообще, всех дворян объединяли две вещи: их волосы были либо ухоженными зачесанными назад, либо весели кудряшками, блестя какой-то непонятной косметикой, и их одежды… В то время, как у простых и относительно бедных киров одежда была удобная и легкая, было видно, что дворяне намеренно издеваются не только над собой, но и над босыми, и другими дворянами: они специально надевали на себя яркие, неудобные наряды (до пола), которые даже невооруженным взглядом выглядели слишком уж тяжелыми… А что говорить о запахе, когда они проходят мимо тебя?..
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
