она все вспомнила. Проверять еще это наказанье всей моей жизни будет! Еще в детективы не наигралась, когда ей аварию устроили? Еще перед сыном меня позорить будет своими завиральными идеями!
Когда мы возвращаемся? А вот это хороший вопрос, особенно, мы в нем. Отличный повод объяснить, в первую очередь, Татьяне, что ее дело теперь учиться, а когда и как нам вернуться пусть мне оставит.
Наконец-то! Вот мне тоже интересно узнать, что у Татьяны за план был. Очень много дней уже интересно. Очень мне бы хотелось узнать, что мне воплощать придется, пока она учиться будет.
Еще лучше! Плана уже нет. Когда он был, мне о нем сообщать необязательно было, а теперь, когда он разбился о суровую небесную действительность… Хм, а теперь-то у меня руки развязаны! Буду воплощать то, что сам придумаю. Осталось только разобраться, что придумывать и как его воплощать.
Извините, забыл добавить — и где еще время на все это взять. О Маринином условии ознакомить небесное сообщество с нашей историей я напрочь забыл. Но Марине знать об этом необязательно. Серьезные дела не с ней, а со Стасом обсуждаются. Остается только уповать на то, что он слишком занят, чтобы появиться на земле. До моего разговора с ним. А то опять окажусь под сенью мощных крыльев.
Какие еще усовершенствования нашей истории? Как мне, так не редактировать! Они там что-то наменяли, а мне распространять и нести при этом, в случае чего, полную ответственность за то, о чем я понятия не имею? А, если это отчеты наблюдателей, тогда ладно. Пусть потом у себя разбираются, откуда утечка взялась, в том числе, о бледной немочи. Правильно я решил Тоше все контакты с ними поручить.
Макс, вот только не надо делать вид, что ты все наши части не читал, прежде чем мне их передавать! Сам же напросился в нашем деле поучаствовать, так чего теперь палки в колеса вставлять? Понятно. Я мог бы и сам догадаться. Это он не палки в колеса, а Дарину в нашу с трудом сработавшуюся команду вставляет. Куда же без нее?
А потом пришлось срочно сворачивать разговор. Каким-то образом моя последняя мысль добралась до Татьяны, и не успел я моргнуть, как она вручила нашего сына прямо в руки этой незаменимой темной принцессы. И он, как полный идиот и в полном же восторге, согласился. Я же только что его на путь истинный наставил! И он еще будет заявлять, что в меня пошел?
А тут еще Марина голос подала с требованием моих отчетов — точно учуяла настроение подруги. Я быстро отобрал у Татьяны телефон, чтобы она еще что-нибудь кому-нибудь не вручила.
Закончив разговор, я облегченно вздохнул. Рано. Татьяна, как обычно, услышала за каждым нашим словом потайной смысл и потребовала, чтобы я немедленно развеял ее сомнения. Я усмехнулся. Не знаю, как наши соглядатаи, но отцы-архангелы к отслеживанию моих желаний все еще относятся с непреходящей ответственностью. Мне таки даровали возможность пройти наш с Татьяной путь заново. Вспомнив шквальные ураганы ее вопросов тогда, в самом начале, я понял, что, развеивая все ее сомнения, могу запросто в вечный вентилятор превратиться. А кто тогда планы воплощать будет? Кстати…
Я попросил ее сначала ответить всего на один вопрос — ради чего мы вызвали тектонические сдвиги в родных пенатах и умудрились оказаться прямо на пути разлома?
Она, конечно, увиливала, сколько смогла. И когда все же ответила, я понял, почему. У нее не сейчас нет уже плана — у нее никогда его не было.
Я только порадовался, что уже уволился из хранителей. Сам. И если кто-нибудь когда-нибудь узнает то, что я только что услышал, дорога назад будет мне заказана. Я столько раз рассказывал ей о процедуре перехода людей к нам, но так и не смог внушить, что человеческий фактор остается на земле. У нас не обходят законы даже в чрезвычайных обстоятельствах — у нас новые создают. Чем нам теперь и придется наслаждаться. По собственному опыту знаю, что решение внештатных ситуаций никому еще жизнь не облегчало.
С другой стороны, я еще никогда не пасовал ни перед каким усложнением своей жизни. Из чего следовал вывод, что выпутаемся мы из заваренной ею каши — под моим уверенным руководством. И отныне никаких секретов и закулисной деятельности. В чем я и подал ей пример.
Вот не понравился мне тот энтузиазм, с которым она выслушала идею Марины о распространении подпольной литературы!
А от ее реакции на мое сообщение о природе бледной немочи … ладно, Тени — у нее всегда получалось самые меткие имена подбирать — меня вообще в жар бросило. Благодарности. Это кто здесь сумасшедший? Слава Всевышнему, пока только наблюдатели! А то я уже иногда думаю…
Нет, не хочу думать. Какой-то слишком длинный день выдался. Не то, чтобы я по-настоящему устал, но спать хочется. Во сне она точно не разговаривает.
Проснулся я, как обычно, первым. Очень осторожно сполз с кровати, чтобы не разбудить Татьяну и продлить еще хоть немного состояние тишины и покоя.
Выбравшись во двор и затем за палисадник, я первым делом позвонил Стасу.
— Ну, поздравляю! — довольно прогудел он. — Уже наслышан.
У меня сердце екнуло, но, судя по отличному расположению духа, больше он ни о чем наслышан не был.
— Спасибо! — искренне поблагодарил его я.
— И что вы там теперь делаете? — поинтересовался он.
— Привыкаем к новой жизни, — опять ничуть не покривил я душой. — Да, Стас, спасибо, что предупредил — Татьянину группу действительно через пару дней в расположение отделов переводят.
— Не в расположение, а в тренировочные павильоны, — поправил он меня. — Тебе там, кстати, сложнее будет рядом крутиться. Это у нянек дисциплина никакая, да и обучение намного интенсивнее будет.
До меня вдруг дошло, что ни Стас, ни все остальные далеко не все мои новости знают.
— Эту проблему я решил, — скромно заметил я. — Меня к ним официально откомандировали.
— Подробнее, — мгновенно изменился у него голос. — Ты же, вроде, уволился.
— Ну да, а меня аналитикам внаем сдали, — пошутил я.
— Еще раз, — медленно проговорил Стас с непонятным возбуждением в голосе, от которого мне как-то не по себе стало.
— Я вроде как переподготовку проходить буду, — объяснил я, — с Татьяниной группой. И параллельно отслеживать, как у новичков дела с ней идут, кто в чем способности проявляет. Мне сказали, что аналитиков интересует независимое мнение.
— А к кому-то конкретно присматриваться не велели? — быстро спросил он.
— Нет, — удивился я. — А что?
— А ничего, —
