Читаем без скачивания Око за око - Harry Turtledove

– Мне кажется, двигатель моего самолета необходимо почистить, – ответил Теэрц.

Глупый пароль, но до сих пор он работал без сбоев, и никто на базе не попался на употреблении имбиря. Самцы нередко рассказывали жуткие истории о том, как командование закрывало целые базы, а персонал подвергало наказанию. Когда кому-то удастся поймать самцов, употребляющих имбирь, на снисхождение рассчитывать нечего.

– Я думаю, загрязнилась система подачи воздуха. А вы, недосягаемый господин? – проговорил заправщик. – Ну, компьютерный анализ покажет, в чем дело. Идемте со мной, мы проверим.

Компьютер, к которому заправщик привел Теэрца, был соединен со всеми остальными на базе, а также с одним из космических кораблей, приземлившихся в южной Франции. Код, набранный самцом, не имел никакого отношения к проверке качества топлива.

– Каков уровень загрязнения ваших двигателей? – спросил заправщик.

– По меньшей мере тридцать процентов, – ответил Теэрц и внес цифру в компьютер.

Тридцать процентов платы за последний расчетный период незаметно перешли с его счета на счет рабочего-заправщика. Никто никогда не задавал вопросов по поводу переводов – по крайней мере здесь. Теэрц подозревал, что в отделе учета работает самец, который ловко скрывает такие операции, чтобы никто ничего не заподозрил. «Интересно, ему платят деньгами или имбирем?» – подумал Теэрц. Он знал, что выбрал бы он.

– Вот, недосягаемый господин. Видите? Анализ показывает, что у вас совсем пустяковая проблема, – сказал рабочий-заправщик, продолжая изъясняться на тайном языке. – Но я вам дам чистящую добавку, просто на всякий случай.

Он выключил компьютер и вынул из мешочка на поясе несколько маленьких пластиковых флаконов с коричневатым порошком, которые быстро передал Теэрцу.

– Большое спасибо, – сказал Теэрц и убрал флаконы в свой пояс.

Как только он доберется до надежного места, где его никто не увидит, эта мерзкая планета получит шанс реабилитироваться.

Когда Мордехай Анелевич шагал с Фридрихом по улицам Лодзи, ему казалось, будто он идет рядом с диким зверем, который обожает закусить человечиной и в любой момент может на него наброситься. Дурацкое сравнение, но что-то в нем было… Он не знал, чем Фридрих занимался во время войны, а также в промежутке между вторжением немцев в Польшу и нападением ящеров на Землю.

Впрочем, Фридриху хватило ума помалкивать о своих прошлых подвигах, хотя им то и дело попадались на пути евреи. Гетто в Лодзи было меньше варшавского, но в нем жило много очень голодных людей. По сравнению с тем, что творилось в нацистском гетто, сейчас здесь царило благоденствие. Но, кроме благоденствия, у них, собственно, ничего и не было.

Анелевич поморщился, увидев на стенах плакаты, с которых на него смотрел Мордехай Хаим Румковский. Некоторые из них были совсем старыми и потрепанными; другие новенькими, словно их повесили только вчера. Румковский был старостой при фашистах и, судя по всему, остался руководить жизнью гетто и при ящерах. «Интересно, как ему это удалось?» – подумал Мордехай.

Фридрих тоже заметил плакаты.

– Типичный Гитлер, только волос и усиков не хватает, – проговорил он, окинув Анелевича хитрым взглядом. – Что ты чувствуешь, глядя на него, Шмуэль?

Даже сейчас, оказавшись среди евреев, он не перестал насмешничать. Анелевич тоже. Впрочем, они переругивались совсем не злобно – скорее как два парня, которые болеют за разные футбольные клубы.

– Меня тошнит, – ответил Мордехай.

Он сказал чистую правду, потому что до войны не поверил бы, что у евреев тоже может появиться собственный Гитлер. Но он решил не показывать Фридриху, насколько ему противно.

– Только Гитлер гораздо уродливее. – С его точки зрения – в прямом и переносном смысле слова.

– Чушь, – заявил Фридрих и весело ткнул еврея локтем в бок.

В последнее время он делал это довольно часто, и Анелевич боялся, что в какой-нибудь неподходящий момент не сумеет сдержаться. Впрочем, пока Фридрих не перегибал палку.

Однако неприятности их все равно поджидали. Неожиданно посреди улицы остановился еврей в тряпичной шляпе и длинном черном пальто и принялся разглядывать Фридриха. Лицо еврея располосовал толстый уродливый шрам, похоже, от пулевого ранения.

Он подошел к Анелевичу и наставил на него палец.

– Ты еврей? – поинтересовался он на идиш.

– Да, я еврей, – ответил ему Мордехай, тоже на идиш.

Он прекрасно понимал причину вопроса. Со своей светло-коричневой бородкой он скорее походил на поляка, а не на стереотипного еврея – человека со смуглой кожей и длинным, крючковатым носом.

– Ты и в самом деле еврей! – Незнакомец хлопнул себя рукой по лбу, чудом не сбросив шляпу с головы. Затем он показал на Фридриха. – А тебе известно, с кем ты разгуливаешь? Тебе известно, с чем ты разгуливаешь? – Рука у него предательски задрожала.

– Я знаю, что если начнется пожар и вот оттуда появится машина, она раздавит нас, как пару тараканов, – ответил Анелевич и показал на пожарную станцию, перед которой они стояли.

На станции в гетто оставалось немного бензина. Анелевич знал, что это единственная машина в еврейском квартале, которую поддерживают на ходу. Он осторожно взял еврея за локоть.

– Давайте уйдем с дороги на тротуар. – Оглянувшись на Фридриха, он сказал: – Не отставай.

– А куда мне еще идти? – спросил совершенно спокойно и немного насмешливо Фридрих.

Совсем не праздный вопрос. На улицах они встретили множество молодых людей с оружием. Если Фридрих побежит, у него за спиной тут же раздастся крик: «Фашист!» – и его почти наверняка поймают, а то и прикончат в одну секунду.

Казалось, еврей со шрамом на щеке именно это и собирается сделать. Не в силах скрыть волнение, он повторил свой вопрос:

– Тебе известно, с кем ты разгуливаешь по улицам, ты же сказал, что ты еврей?

– Да, я знаю, что он немец, – ответил Мордехай. – Мы из одного партизанского отряда. Да, он нацистский солдат, но он умеет сражаться. И не раз надрал ящерам задницу.

– С немцем можно дружить. Даже с нацистом можно, – ответил еврей. – Мир – странное место, здесь еще и не такое случается. Но находиться рядом с тем, кто убивает твоих… – Он плюнул на землю у ног Фридриха.

– Я сказал, что мы – товарищи по оружию. И ничего не говорил про дружбу, – заявил Анелевич.

Разговор даже ему казался дурацким. Неожиданно его охватили страшные подозрения, и он покосился на Фридриха. Многие в партизанском отряде помалкивали о том, что делали до того, как пришли в отряд. Справедливости ради следует заметить, что он и сам ничего не рассказывал о себе. Но у немца, наверное, имелась особенно веская причина держать рот на замке.

– Товарищи по оружию. – Теперь еврей сплюнул под ноги Мордехаю. – Послушай меня, «товарищ». – Он произнес это слово с таким презрением и ненавистью, которые пристали разве что библейскому пророку. – Меня зовут Пинхас Сильверман. Я… был зеленщиком в Липно. Если ты не оттуда, значит, ты никогда не слышал про наш городок, расположенный к северу от Лодзи. Там и сотни евреев не набралось бы – человек пятьдесят, не больше. Мы неплохо ладили со своими соседями-поляками.

Сильверман замолчал и окинул Фридриха мрачным взглядом.

– Однажды, после того как немцы захватили Польшу, к нам заявился… взвод – кажется, это так называется? – полицейского батальона. Они собрали нас, мужчин, женщин и детей… меня, мою Йетту, Арона, Йосселя и маленькую Голду… и отвели нас в лес. Он, твой драгоценный товарищ, был среди тех немцев. Я не забуду его лицо до самой смерти.

– Ты был в Липно? – спросил Анелевич у Фридриха.

– Понятия не имею, – равнодушно ответил тот. – Я побывал в огромном количестве польских городов.

– Услышь глас ангела смерти! – пронзительно взвизгнул Сильверман. – «Я побывал в огромном количестве польских городов». Так он говорит. Конечно, побывал. И убивал евреев. В живых не оставался никто – разве что по чистой случайности. Например, я – такая случайность. Он застрелил мою жену, застрелил нашу дочь, которую она держала на руках, он застрелил моих мальчиков, а потом он выстрелил в меня. Я получил тяжелое ранение головы. – Сильверман прикоснулся рукой к лицу. – Наверное, поэтому он и его дружки-убийцы решили, что я умер вместе со своей семьей, имеете со всеми остальными. Они ушли. Я сумел встать и добраться до Плока, он побольше Липно и расположен неподалеку. Я почти вылечился, когда немцы начали зачищать Плок. Там они убивали не всех. Некоторых, тех, кто мог работать, отправляли сюда, в Лодзь. Я оказался среди несчастных, кому выпала судьба стать их рабами. Но Бог ко мне добр, и я могу отомстить мерзавцу, уничтожившему мою семью.