— И как бы ты меня убеждал? — сощурилась я, вывернув руку из цепких пальцев и легко поскребя мужскую ладонь ноготками. Прекрасно зная, что от этого толпой разбегаются мурашки, я склонила голову, пряча улыбку от посторонних глаз.
Мадис вдруг резко выдохнул, а через мгновение подтянул меня ближе вместе с табуретом, так, что наши бедра соприкоснулись. Шокированная неожиданным действием, и радуясь, ю что музыка смогла заглушить скрип ножек по полу, я тихо вскрикнула.
— Бесстрашная, если тебе стало скучно, то мы можем удалиться уже после трех тостов. Потерпи, и тогда все-все ужнаешь, — жаркий шепот прямо в ухозаставил все тело трепетать, отвлекая и от представления, и от присутствующих.
Глава 65
Праздник шел своим чередом, а я чувствовала, что еще немного, и спина просто разломится на пополам. Хотелось лечь и вытянуть ноги, а не сидеть за столом, глядя, как каждое из принесенных блюд проверяю сперва серебряной иглой, а потом еще каким-то тонким лоскутом бумаги.
Когда терпеть уже стало невозможно, ко всему еще добавил легкое головокружение и потемнение в глазах, я все же ухватила супруга за руку. Слишком шумно. Слишком много благовоний. Запах еды, духов, все это смешалось в душном зале, в воздухе, подогретом тысячей свечей и ламп, не позволяя нормально дышать.
— Лизабет? — голос показался взволнованным, но я уже почти не различала черты, только яркие блики на золотом убранстве зала и украшениях гостей.
Когда темнота расселась, перед глазами оказался высокий потолок, расписанный огромными розовыми цветами на воде. Сделано все было так мастерски, что я в первое мгновение и не поняла, что это картина. Способствовало такому заблуждению и легкое колыхание, которое все еще присутствовало в голове.
Не было больше грохота праздника, свет оказался приглушенным, а под спиной ощущалось что-то невероятно мягкое и приятное. В голове присутствовал какой-то шелест, но в целом, состояние можно было считать вполне приемлемым.
Услышав тихие голоса, я повернула голову. Мадис, напрядено вытянувшись, разговаривал с пожилым мужчиной в лекарском облачении. Лица супруга я не видела, но сама поза меня не понравилась. Хотелось позвать князя, но желания и сил выслушивать плохие новости не было ни малейшего.
— Вы очнулись. Как хорошо, — зыбкая тень сместилась, и рядом опустилась тетка Ола. Вблизи принцесса выглядела несколько мягче. Впрочем, может это сказывалось отсутствие публики, но женщина казалась очень уравновешенной и рассудительной, а взгляд спокойным.
— Что произошло? — Я попыталась было сесть, но принцесса, мягко улыбаясь, удержала за плечо.
— Вы переутомились, княгиня. Лекарь сказал, что подобным образом проявился стресс последних недель. — Женщина говорила мягко, словно уговаривая меня. Прислушавшись к себе, отмутила, что подобный гипнотический голос действует весьма хорошо. Больше не было того беспокойства, что пыталось прорваться.
— Почему я здесь? И вы тоже?
— Мои покои. Ближе всего к залу. Увидев, что произошло, я предложила князю отнести вас именно сюда, зная, что никто не посмеет побеспокоить.
— Герцогиня ушла с праздника ради этого. Благодарю вас, принцесса. — Князь подошел к кушетке, на которой я лежала, став с другой стороны.
— Я тебе уже говорила, в частной обстановке можешь звать меня Келет.
Мадис только улыбнулся, покачав головой. Протянув руку, супруг поймал мою ладонь, присев, и прижав ее к щеке.
— Еще на Кьелатту я могу согласиться, но стоит мне даже тут назвать вас Келет — через полчаса весь дворец будет судачить о том, что у нас сговор.
— Ну, это было бы весьма кстати, — фыркнула принцесса. — Все слишком расслабились за последние годы, зная, что в минуты просветления можно нашептать разного моему брату, а уж его воспаленный разум доделает остальное. Пора немного прийти в себя и взяться за ум.
— Вы так смело рассуждаете в нашем присутствии, — тихо заметила я. Подобные разговоры, как я понимала, не приняты во дворце. Тайные перешептывания, маленькие записочки, но не прямо сказанные слова.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— О, мне нечего бояться, Лизабет. Можно вас так называть? — дождавшись моего кивка, Кьелатта продолжила. — Тот, кто хот немного понимает в положении вещей, не сможет меня сместить еще лет десять. Это, кстати, касается и вашей прекрасной, голубоглазой подруги, ставшей мой е невесткой. Девочка не глупа, но совсем не понимает масштаба, раз пыталась воздействовать на меня через вас. Радует, что вы видите ситуации полнее.
— Вы знаете о визите Вивьен?
— О да. Ей еще многому нужно научиться, прежде чем пытаться выкурить меня из этого дворца. Но для начала, конечно, стоило бы озаботиться о наследнике. Кстате, об этом. Что рекомендовал лекарь? — Кьелатта подняла взгляд на Мадиса.
— Покой и как можно меньше волнений. Так же он советовал отложить возвращение в Ультстраллинг до того момента, как ребенок появится на свет.
— Нет, — слово сорвалось с моих губ еще до того, как я успела полностью осмыслить. Мадис покачал головой, а затем коснулся губами моей ладони. Было видно, что ему не просто принимать какое-либо решение, находясь между моим желанием и мнением лекаря.
— Он советовал весьма настоятельно.
— Нет. — Я не была готова уступать в этом вопросе. В чем угодно, но не в этом. — Мы едем домой. Завтра. Я больше ни единого дня не желаю находиться в столице. Больше не могу видеть, как мою еду постоянно тыкают серебряной иглой, ожидая, что она вдруг почернеет.
В груди начинало вскипать. Хотелось ухватить что-то тяжелое, и запустить в стену, только бы найти выход тому напряжению, что скопилось внутри. Мне было душно, невозможно дышать в стенах столицы. Не смотря на все удобства, на исполнение любого желания и каприза, я не могла здесь больше быть. Даже в лагере, в моем красном шатре, окруженном грубыми, резкими военными людьми, мне было много комфортнее, чем в городе. Пусть мы и жили в собственном поместье, но я чувствовала угрозу. Дворцовые игры всегда пахли сладостью и гнилью, а меня от этого запаха начинало воротить.
Началом стал визит Вив, пусть я этого и сама не поняла. Но слова принцессы Кьелатта расставили все по своим местам. На самом деле ни одной из них не требовалось мое присутствие здесь. Что бы не решили мы с Маисом, каждая останется при своих, так как в этих играх участвуют не двое, а очень и очень многие. И сестра отца-императора права: Вив плохо рассмотрела ситуацию. Ее положение весьма шатко без наследника, а Кьелатта распустила свои сети гораздо глубже, чем юная принцесса из Мерона понимает. И это все не мое дело.
— Мы уезжаем завтра. Я не могу здесь дышать. Я хочу домой, — последняя фраза вырвалась вместе со слезами. Как я не пыталась сдержаться, кажется, истерика, что собиралась несколько недель, все же добралась до своего пика.
Позволяя нам поговорить в уединении, принцесса, чуть улыбнувшись Мадису, встала, отходя в дальнюю часть комнаты.
— А если это навредит вам обоим? — ладонь князя легла на мой живот, делясь теплом и силой.
— Куда сильнее мне вредит все, что происходит здесь, — всхлипывая, уцепившись за руку мужа, произнесла в ответ. — Я не хочу во всем этом участвовать. Не хочу помогать одному, против другого. Но ты же сам понимаешь, что нам не позволят остаться в стороне. Как-то так случилось, что влияние князей Херрет стало слишком велико, чтобы его игнорировать.
— Как-то так случилось, — улыбаясь, передразнил Мадис. — Словно ты сама не знаешь, как же так случилось, моя прекрасная. Именно тобой было разворочено это осиное гнездо. Но теперь ты хочешь прост все бросить, и сбежать в свой небольшой уютный замок на границе, куда через пару месяцев, стоит только начаться сезону дождей, никто не сможет добраться. Верно?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Да, — невинно взмахнув ресницами, призналась я. Пусть Мадис и был прав относительно всего, что произошло раньше, но я внутренне улыбалась, представляя, как после дождей выпадет снег, перекрыв перевал и окончательно отрезав нас ото всех, заперев в долине.
