Крайние волки насторожились и крутанулись в направлении скальной террасы. Раздался свист рассекаемого воздуха и голова одной из тварей отделилась от тела, брызнув удивительно маленьким количеством темной, почти черной крови. Новый вжик и второй волк, чудом успевший увернуться, отлетает в сторону с глубоко распоротым боком. В нескольких шагах от тесной кучи людей и нелюдей, прямо в воздухе, возникли восемь зеленых огоньков, послышались хлесткие шлепки и размазанные искры стремительно пронеслись в стороны оборотней и двоих гроппонтцев. Каждая с глухим стуком нашла цель, из горла каждого упавшего трупа торчало белое оперение: с близкого расстояния стрелы пробили тела насквозь. Свора, в которой осталось едва ли три десятка особей, бросилась в атаку на невидимого противника. Оставили свою добычу даже пара волков, тащивших скрюченного сдавленного Радана.
— Рр-р-а!!! — хором рявкнули воодушевленные северяне и за несколько мгновений разделались с ошеломленными южанами, которые по мастерству владения оружием оказались стоящими на уровне их юнцов.
И откуда у людей, только что прощавшихся если не с жизнью, так со свободой, почти полчетверти без отдыха сражавшихся с полной самоотдачей, мгновенье назад едва не падающих от усталости, берутся силы? Одиннадцать этрусков атаковали оборотней с тыла и помогли увязнувшим в стае сарматам одолеть последних волков. «Звери» не видели противников, но чуяли их запах и каким-то образом угадывали направления ударов.
Победившие этруски рухнули на тела поверженных противников, которые издавали запах не свежей добычи, а тухлый смрад давно убитых животных. Невидимые сарматы поспешили освободить их плененных товарищей и устроились рядом. Димигрид прохрипел:
— Эй, вы еще здесь? — дождался утвердительного ответа и, тяжело дыша, продолжил. — Проверяйте дома, нечего нас караулить…
— У нас приказ. — Раздался твердый голос. — Прикрыть вас и ждать дальнейших распоряжений. Князя «звонками» не отвлекать, он знает, что наследника держат в центральном здании. Если понадобимся, вызовет сам. Отдыхайте пока.
Димигрид пересилил себя и разомкнул свинцовые веки:
— Не нравится мне, как повели себя колдуньи… посмотрели на избиение своих и спокойно ушли… их бы догнать… надо было.
— Мне тоже подозрительно, — немного погодя, сказал, видимо, командир тирского «спецназа». — Но есть четкий приказ. А судя по тишине, князь еще остается незамеченным.
— Да уж, — встрял в разговор смертельно уставший, но внутренне ликующий Люболан. — Вас не разглядеть. Ну и вонь! Будто кладбище разворотили.
В следующий момент склонные к Силе этруски насторожились. Повеяло мощнейшими порывами Силы Гидроса с примесью уже знакомой, измененной лоосской. У них сперло и так нелегкое дыхание, скрутило внутренности. Из центрального дома, стоящего шагах в семидесяти, двое людей в имперских одеждах вынесли застывшего в глубоком трансе человека в богатой зимней тунике месхитинского покроя. Он медленно огляделся и плавно задрал голову. Над ней клубилась непонятная структура, видимая обычным зрением, и в момент, когда маг посмотрел на неё, сине-зеленая туча устремилась ввысь. И что особенно поразило этрусков, она потянула Силу не только их Текущего, но и из открытого дверного проема. Маги ойкумены не умели использовать накопители из амулетов для создания внешней структуры. Меж тем облако ярко сверкнуло, разлетелось чуть ли не по всему берегу бухты и накрыло пространство мельчайшим серым снегом, будто с примесью грязи, оставив свободным лишь небольшой участок вокруг главного здания.
С сарматов мгновенно слетела невидимость, пленка «универсальной защиты» лопнула и десяток людей, вдохнув этот снежный туман, в приступе кашля и рвоты упали на четвереньки. Этрусков, защищенных кроме Русовских амулетов еще и собственной склонностью к Силе, не замутило. Однако…
Домлар вдруг почувствовал необычайную бодрость, словно он не участвовал в изнурительном сражении, а всего лишь для удовольствия пробежал легкий кросс. Не успел этруск порадоваться такому быстрому восстановлению, как его настроение резко испортилось. В двух шагах от него поднимался невесть откуда взявшийся недавно убитый гроппонтец с недвижимым лицом — маской. Не долго думая, воин решил исправлять это недоразумение.
Противник удивил своим мастерством. Он ловко орудовал мечом, который наверняка забрал у кого-то из домларовских товарищей — клинок был типично этрусским. Домлара охватила ярость. Проклиная собственную медлительность, он атаковал и оборонялся, начисто забыв о магических способностях. Но и южный воин скоростью не блистал. Он дышал так тяжело, как будто сражался на вершинах Каринских гор, а не на берегу моря. Вялый бой затягивался, грозя обоим смертью от разрыва сердца…
Флавию быстро надоело молчание, повисшее между ним и обеспокоенным Адыгеем. Прошло всего полстатера, как они остались одни.
— А господин Рус-то каков! Скромный, как Великий Физиклид. Слышал о таком философе? — Тиренец не ответил. Это эритрейца не смутило. — Я и подумать не мог, что он — князь! Сначала, признаюсь, боялся до колик. Приведу я вас в этот лес, а вы меня тут вжик и здравствуй, Пресветлая!
— Как Пресветлая? — встрепенулся Адыгей.
— А я её почитатель. Был её. Ой, прости, Справедливый, глупого старика! Сейчас, конечно, Эледриаса чту. Забываюсь иногда. — Но не чувствовалось в нем раскаяния. Не был он ревностным верующим. — Эй, ты чего! — Флавий испугался подозрительного взгляда. — Тебе князь велел меня не трогать, я сам слышал!
— Тьфу! — Презрительно сплюнул Адыгей и отвернулся. — Нужен ты мне. — Его беспокоили совсем другие мысли, а не путанность верований глупого пастуха.
Флавий не сразу, но успокоился. И продолжил нервную болтовню.
— А как он умен! Как скажет, так понимаешь — вот Великий Человечище! Видят боги — останется в веках. Из современников его можно с Сергием сравнить. Об этом умнейшем муже слышал, Адыгей? В Месхитии живет… жил. Раб — философ! Был, то есть, рабом, конечно. Я потому месхитинские вина чту — отдаю ему дань. Он целую оду о местном вине написал, я из неё цитировал, помнишь? Теперь он вроде бы в пятно альганское перебрался… как его… — Невероятно морщинистый лоб наморщился еще сильнее.
— В Сильвалифирию? — нехотя подсказал Адыгей. Назвал ближайшее к Месхитии пятно, ставшее отдельным государством.
— Точно! Так ты знаешь Сергия?! — восторженно воскликнул пастух и вскочил, намереваясь то ли обнять своего охранника — надзирателя, то ли желая просто размяться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
