Лама на это ответил:
— Воистину велика ее волшебная сила! Но Бурган будет, наверно, посильнее! Теперь осталось лишь одно средство победить ее. Если она пойдет на это, мы выиграли. А если она на это не согласится, то с ней будет никак не справиться, и она погубит тебя. Скажи ей, что есть на свете шапка тысячи Бурганов, которую называют золотой шапкой-тирчик. Пусть она добудет тебе ее.
Вечером молодой охотник сказал своей жене:
— Теперь у нас, казалось бы, уже ни в чем нет недостатка. Но сегодня во время охоты я вдруг вспомнил, что у нас нет еще одной- единственной вещи.
— Так чего же, скажи! — спросила она.
Он ответил:
— Есть золотая шапка-тирчик, которую называют шапкой тысячи Бурганов. Хочу я такую шапку. Ах, если бы ты могла добыть такую шапку, чтобы я мог любоваться ею до конца своих дней!
Его жена ответила, помедлив:
— Нелегкое это дело.
— Мы живем вместе, а ты не хочешь исполнить моего единственного желания! — сказал он обиженно.
Она ответила:
— Ну ладно! Ты мой муж, делящий со мной мое ложе. Я исполню твое желание! — Поглядела она в одну сторону и заплакала, поглядела в другую и засмеялась.
На другой день, на рассвете, жена собралась в путь и, прощаясь, сказала мужу:
— Слушай, когда пройдет три месяца и три дня, я вернусь. Это будет на восходе солнца, и я явлюсь к юрте прямо с юга. Насыпь перед дверью юрты кучу сухого собачьего помета высотой с хадгыыр! Я вернусь в облике большого красного огня. Как только я покажусь, подожги собачий помет!
И опять пошел молодой охотник к ламе и сказал:
— Она пошла прямо на юг и хочет найти и принести шапку. А мне она велела насыпать перед дверью юрты кучу сухого собачьего помета высотой с хадгыыр. Возвратится она в виде огня, и будет это, когда минет три месяца и три дня.
— Ну, если так, то у нас есть теперь средство против нее, — сказал тот лама, — не собирай собачий помет, а сложи кучу из кустов можжевельника высотой с хадгыыр. Что пройдет три месяца и три дня — это ложь! Она примчится сюда уже через три дня. За ней будет гнаться большой красный огонь. Как только ты увидишь этот огонь, подожги кучу можжевельника!
Утром того дня, когда, по словам ламы, шулмусиха должна была вернуться, у него все было уже готово. Оглядел он все вокруг и увидел, что прямо с юга катится белое облако пыли, а за ним расстилается сверкающий большой красный огонь. Белое облако подкатилось ближе, быстро поджег молодой человек свой можжевельник, а сам спрятался в отдалении. Она принесла q собой золотую шапку-тирчик, которую называют шапкой тысячи Бурганов, и бежала она, шулмусиха, преследуемая красным огнем, который послал ей вослед Бурган. У самой кучи можжевельника она закричала:
— Ах, так ты хочешь убить меня! — и бросилась прямо в пламя. А красный огонь Бургана накрыл ее сверху.
Как только была уничтожена ведьма-шулмусиха, молодой охотник вспомнил о своей жене и детях. Он вернулся к ним и с тех пор счастливо жил с ними.
36. Эрген-оол, или Дитя двух скал
Я расскажу историю о сироте, отцом которого стал отвесный утес, а матерью — поминальный камень, и о том, почему его так назвали.
Жил-был некогда маленький мальчик, и звали его Эрген-оол — мальчик сирота. Подрос этот мальчик и стал метким стрелком.
Когда он отправился на охоту на свою гору Сюмбер, где охотился без конца, от птиц, летающих над землей, осталась вскоре лишь одна-единственная пестрая сорока, а от животных, бегающих по земле, — лишь одна-единственная пятнистая горная коза.
Однажды пятнистая горная коза и пестрая сорока отправились вместе на вершину одной горы, уселись там и давай рассуждать: «Ах, этот наш враг, которого называют сиротой, из нас, летающих птиц, оставил одну меня, а из бегающих четвероногих — только тебя! Что же нам теперь делать?» И они решили пожаловаться на него Гурмусту Хаану. Пестрая сорока взлетела в небо и рассказала обо всем. «Есть ли какой-нибудь выход?»— спросила она.
Чтобы убить Эрген-оола, Гурмусту Хаан напустил на землю страшный ливень и молнии — стрелы Алтая. Но когда они ударяли в утес, мальчик перепрыгивал на поминальный камень, а когда Гурмусту метал их в поминальный камень, мальчик прятался под выступом утеса. Так он метался то туда, то сюда, и дождь и молнии не смогли повредить ему. С тех пор и стали называть его Сиротой, отец которого — утес, а мать — поминальный камень.
37. Старец с тремя сыновьями
Жил однажды старец, и было у него три сына. Старший его сын хотел получить власть и стать грамотным. Средний сын хотел держать скот, а младший — заняться торговлей. Дал он старшему сыну свою черную шапку, среднему сыну отдал свой скот, а младшему сыну, который хотел заняться торговлей, он отдал свою черную суму.
Старший его сын разъезжал по стране, исполняя свою должность. Средний сын содержал скот и стал оседлым. Младший сын шел, шел и пришел наконец к забору с воротами. Подойдя, он хотел открыть калитку, но сторож не пропустил его. Тогда он протиснулся в щель. Сторожами были старик и старуха, а за забором стоял храм. Юноша сказал:
— Я хочу пойти и соснуть там немного, — но они ему этого не позволили.
— Если хан узнает, он снимет с нас голову.
Он дал пару серебряных монет:
— Дайте мне поспать там одну-единственную ночь!
Старики, хоть и не без опаски, пустили его все же на ночь в храм.
— В чем же тайна этого храма? — спросил он.
Оказывается, у хана была единственная дочь. Время от времени она появлялась среди людей, низко опустив голову, чтобы ее не разглядели. Приходила она по восьмым, восемнадцатым и двадцать восьмым числам каждого месяца. А так больше ее никто не видел. Жила она в стеклянном доме.
Юноше очень захотелось увидеть эту девушку. Но старики воспротивились этому. Дал он им еще одну серебряную монету.
— Лежи три дня на земле, а потом приходи. Я попробую показать ее тебе, — сказал старик.
Явился юноша через три дня. Они спрятали его в медной статуе Бургана. Через его рот юноша мог кое-что видеть.
В полдень пришли хан и его дочь. Когда они вошли, юноша с трудом удержался от того, чтобы не вскрикнуть и не пошевелиться.
Когда он спросил стариков, где она обычно бывает, они ответили:
— Прячется в городе хана, никто там не видит ее, кроме трех девушек, которые подают ей пищу.
Пошел юноша к юрте, где готовили еду. Там он застал старую женщину. Она сварила ему чай, а он рассказал ей, зачем пришел. Оказалось, что показать юноше дочь хана невозможно, так как у тройной двери стоят три стража, хорошо знающие тех трех девушек.
— Ну, даже если это и так, дайте мне все же увидеть ее, — попросил юноша и вынул еще один серебряный.
Тогда старуха забыла про свой чай и погрузилась в раздумье. А тут наступило время нести ханской дочери пищу. Была не была, старуха одела юношу в сапожки и платье одной из служанок и пустила его с ними. И юноша вошел туда, где была девушка. Девушка, никогда не видевшая мужчины, развеселилась и начала разговаривать с ним. Юноша остался, и они стали мужем и женой.
Дочь хана терпеть не могла трех своих служанок, била их и пинала. Увидев это, юноша за них заступился. Это привело к ссоре.
— Почему ты защищаешь их? — сказала дочь хана, недружелюбно взглянув на него.
Она написала своим родителям послание: «Мне хотелось бы устроить праздник с моими тремя девушками и выйти хоть ненадолго на воздух. Я бы выпила арагы. Пришлите мне три бутылки арагы!»
Хан не соглашался на это. Тогда мать послала ей арагы на свой страх и риск.
Делая вид, что и она пьет, ханская дочь все подливала и подливала арагы юноше. И он опьянел и свалился. Она забрала его черную сумку, раздела его догола, завернула в старую тряпку и приказала двум служанкам: «Возьмите это и бросьте в колодец!»
Две служанки подняли его и вынесли. Наружные стражи недоверчиво ощупали узел.
— Это мусор принцессы. — И их выпустили. Младшая из служанок сказала:
— Этот несчастный должен погибнуть, так как он взял нас под свою защиту. Давай не станем губить его, а оставим на улице!
Юноша проснулся от того, что замерз до полусмерти, так как был совершенно голый. Он стал кричать и звать на помощь, ему пришлось побираться. Кто-то дал ему сапоги и платье. Кое-как вернулся он снова в юрту своего отца.
Пришел он-к старшему брату, а тот уехал по делам.
— Старшая невестка, дай мне ради бога черную шапку!
Невестка устроила его на ночь и задумалась:
— Если об этом узнает твой старший брат, он убьет тебя. Через три дня он воротится. Верни ее до тех пор! — сказала она и дала ему черную шапку.
Он принял шапку правой рукой и крикнул:
— К западному окну дома принцессы!
Натянул он ее себе на голову и — о мой Гурмусту! — понесся со свистом. Добрался и вошел. Девушка, которая хотела его убить, заплакала и бросилась его целовать.
