Читаем без скачивания Огненная река - Виктория Угрюмова

– Как пожелает повелитель. В Хахатеге немало моих людей. И они вполне могут начать действовать хоть теперь же – стоит только дать им знак.

– Так подай им весточку, иначе скоро будут подавать тебе – милостыню. Калекам, говорят, хорошо подают в Сетубале.

Харманли Терджен заледенел. Он прекрасно знал, что его господин способен не только зло пошутить, но и воплотить свою шутку в действительность.

– Уже лечу, – прошептал он побледневшими губами.

– Надеюсь...

Темнокожие беловолосые фенешанги со странным выражением на своих прекрасных нечеловеческих лицах следили за королем. А Чаршамба удобно устроился у распахнутого настежь окна и спросил, не поворачивая головы:

– Как успехи у Меджадая и Рораймы?

– Они оправдали оказанное им доверие. Ондава Донегол разгромил флот шеида Теконг-Бессара, шедший на помощь Кортегане. И потребовал выкуп за захваченных в плен вельмож Тиладуматги. Так что с завтрашнего дня Золотой шеид станет просто шеидом. А золото получит мой повелитель.

– Я доволен, – равнодушно сказал Чаршамба.

– Славный Рорайма Ретимнон разрушил Кайкос и захватил казну Кайкосского замка. Теперь он движется к Большому Бургану, и единственное, что интересует и его, и Меджадая, – как отреагируют Риеннские острова.

– А как они могут отреагировать?

– Ну, это какой-никакой оплот унгараттов. Если они пошлют войска на помощь своему номинальному владыке, Меджадаю придется отступить.

– Ему не придется отступить, – мягко сказал владыка Эль-Хассасина. – Меджадай завоюет для меня славу в этом сражении, Рорайма разрушит еще и Большой Бурган, а наместник Хартума, этот герцог Талламор, умрет в самом скором времени – судьба, ничего не попишешь.

Король делал ударения исключительно на глаголах.

– Да, повелитель, – склонился Харманли Терджен.

– И пусть твои глаза-уши в Догандже и Игуэе будут расторопнее.

– Да, повелитель.

– Иначе и у них, и у тебя не досчитаются глаз и ушей. А также языка, потому что он будет одиноким, а следовательно, лишним.

– Ты сказал, повелитель. Да будет так.

– Да будет так, – повторил Чаршамба. :

Между этими двумя фразами пролегла всего секунда времени, но ведь время как река – оно непредсказуемо. Фенешанги, принадлежащие к нечеловеческой расе, обладают нечеловеческими возможностями. Об этом не знал Магнус, выходя из пространственного коридора, который он проложил от песчаного пляжа на окраине Сетубала до тронного зала дворца Чаршамбы Нонгакая. И не успел он войти в образовавшийся тоннель, как Барнаба остановил время.

Для Магнуса это выглядело так, будто он попал на выставку ярко раскрашенных скульптур. Все во дворце застыли в момент движения, и Магнусу невольно вспомнились детские сказки, которыми его убаюкивала сухонькая, седая бабушка, – когда это было? Слуги и рабы, бегущие с разнообразными поручениями, придворные, вельможи, воины, стражники – у многих из них лица застыли в таких нелепых и смешных гримасах, что Магнус не смог удержаться от смеха.

«Боги! – подумал молодой чародей. – Неужели же со стороны я и сам так выгляжу?! Нет, только не это».

Быстрыми шагами он пересекал длинные анфилады комнат, наконец перешел на бег. Времени у него в запасе было достаточно, но лучше перестраховаться. Наконец Магнус вбежал в огромный зал, сверкающий золотом и камнями, в котором было несколько человек.

И все они поразили чародея до глубины души. Один брошенный взгляд дал ему так много информации, что Магнус слегка растерялся. Во-первых, четверо, наверное единственные во всем дворце и его окрестностях, не испытали на себе воздействие остановки времени. Они двигались и жили так же, как и Магнус, а это уже было невозможно. Впрочем, невозможной была и сама их внешность – темнокожие, с ослепительно белыми длинными волосами, синеглазые и божественно красивые. Магнус не только никогда не видел им подобных, но вряд ли даже слышал о чем-нибудь в этом духе. Странные существа не проявляли агрессивности или неприязни. Напротив, они улыбались и весело сверкали глазами.

Каменными истуканами, как им и положено было, застыли двое. Один стоял на коленях посреди тронного зала: длинные волосы собраны на макушке тугим узлом, но концы свободно рассыпаны по плечам; одежда роскошная, оружие крайне дорогое, а лицо холеное и ухоженное.

Тот, кто сидел вполоборота к окну, и был нужен Магнусу. Стройный, худощавый, мускулистый мужчина в шелковой безрукавке и шароварах – он единственный из всех, встреченных чародеем во дворце, был одет скромно и строго. Видимо, только он мог позволить себе эту роскошь. На его безволосой груди висело отвратительное и одновременно прекрасное украшение из зеленого золота – талисман Джаганнатхи. И перепутать его с чем-либо иным было просто невозможно.

Магнусу оставалось лишь подойти к Чаршамбе и снять талисман с его груди, но темнокожие существа сбивали его с толку. Наконец маг, решив не срывать тщательно продуманную операцию, решительно направился к королю и резко дернул за золотую цепь, на которой висело украшение. Она с легким звоном лопнула, несколько звеньев отлетело в сторону.

– Ox! – облегченно выдохнул один из темнокожих. – Спасибо, чужеземец.

– На здоровье, – ответил Магнус, скорее машинально, нежели соображая, что говорит.

Крепко сжав в кулаке талисман Джаганнатхи, он стал открывать дверь в пространство. Это далось ему без особого труда, потому что чародеем он был сильным.

– Мы с тобой! Возьми нас! – разом попросили его темнокожие. – Мы нужны тебе... Помоги, чужеземец!

– Ладно. – У Магнуса не было времени раздумывать. В пользу синеглазых говорило то, что они не помешали ему выкрасть талисман. Каэ разберется, подумал молодой человек и вошел в коридор.

Темнокожие последовали за ним...

– Да будет так, – повторил Чаршамба. Он собрался было отпустить Харманли Терджена, но странное ощущение привлекло его: чего-то не хватало владыке Эль-Хассасина, чего-то, что было здесь еще секунду назад. Чаршамба Нонгакай нахмурился, пытаясь сосредоточиться, и вдруг понял – не было фенешангов. И сине-алые опахала валялись на ступенях трона.

За этот проступок темнокожих ждало суровое наказание, но другое не давало покоя королю: как они смогли покинуть тронный зал и не привлечь к себе внимание? Он точно помнил, что они стояли на возвышении, за самим троном, с обычным для них отрешенным выражением лица. Где же они?

В изумлении король положил руку на грудь и подскочил как ужаленный. Не было не только фенешангов, вместе с ними исчезло и самое большое сокровище Эль-Хассасина – талисман Джаганнатхи.

Меч взлетел, лучась и сверкая в потоках полуденного солнца, со свистом вспорол блеклое марево жаркого воздуха и вонзился в самый центр украшения, разрубив сплетенные страстью тела двух монстров.

Словно стон пронесся над волнами и исчез в направлении Сетубала.

– Три, – деликатно кашлянул перстень.

– Что ты имеешь в виду?

– Я напоминаю, что уничтожено всего три предмета, а осталось...

– В девять раз больше, я тоже умею считать.

– Ты не хочешь, чтобы я делился с тобой своими мыслями?

– Хочу. Но не всякими. Давай договоримся: если мысль стоящая, буди меня хоть среди ночи. Но если это простой арифметический подсчет, то лучше не беспокойся. Мы как-нибудь сядем и все по пальцам сочтем.

– Правда?.. – недоверчиво переспросил перстень.

– Честное слово. Лучше просвети меня, неразумную, на другую тему – как мне звать-то тебя?

– Наконец-то, – ворчливо сказал перстень, но по его тону было ясно, что он польщен и даже слегка размяк. – Меня зовут Нипегоньер...

– Как? – с нескрываемым ужасом спросила Каэ.

– Нипегоньер. И не вижу причин так удивляться этому скромному и звучному имени. Я же не комментирую всякие там нецелесообразные звукосочетания вроде «Магнуса» или «Номмо»; и уж вовсе умалчиваю о неблагозвучности таких перлов, как Каэтана, скажем. Нипегоньер – это вполне подходящее имя для существа моего возраста и общественного положения.

– Какое у тебя общественное положение? – спросила Каэ, не углубляясь в дискуссию со словоохотливым украшением о благозвучности имен.

Рубиновый глаз мигнул с неподражаемым достоинством и гордостью и объявил:

– К твоему сведению – чтобы потом не приставала, запомни сейчас, – я являюсь старшим советником ее могущества Кахатанны, Богини Истины и Сути, повелительницы великого Сонандана и сопредельных земель, таурты Хартума и наследницы эльфийского престола. Теперь ясно?

– Ясно. Только не ясно, кто я при этом раскладе.

Перстень какое-то время обдумывал вопрос, затем нашел верное решение и аж зашелся в радостном смехе:

– Ой, я как-то не учел, что это и есть ты. Ну, близкие отношения, сама понимаешь, не могут не влиять... Знаешь, называй меня по-дружески – Ниппи. Валяй, не стесняйся.