– Через две минуты общий сбор у главного, – сообщили из канцелярии.
Досадуя и чертыхаясь, Гриша прибежал во флигель. В тесном кабинетике Шамановского собрались в основном руководители подразделений. Стульев не хватало, многие стояли, подпирая стены.
– Ну... – произнес главный, и от этого короткого звука всем сразу стало не по себе. Шамановский ни на кого не смотрел, яростно комкая в пальцах сигарету. – Все уже знают, что у нас исчез пациент?
Некоторые удивленно переглянулись – новость еще не успела разбежаться по клинике.
– И ты не знаешь? – Главный в упор посмотрел на Григория. Тот сразу понял, о каком именно пациенте идет речь.
– Я еще не заходил к нему, – тихо проговорил он.
– Не заходил... – в сердцах повторил Шамановский и швырнул сломанную сигарету на пол. – Ночью в нашем здании были посторонние! Один из них – офицер ФСБ, которого провел сюда сотрудник нашей охраны. – Главный бросил испепеляющий взгляд на Павлова. Тот смотрел в сторону, барабаня пальцами по столу. – И это не все. Здесь были и другие люди. Кто они – неизвестно, но после их прихода исчез пациент. Гэбэшника и его стукача мы допросили, но они ни черта сами не понимают. – Шамановский схватил еще одну сигарету, но тут же сломал и ее. – Черт побери, не больница, а проходной двор!
Он замолчал, уставившись в стол. Потом сокрушенно покачал головой и продолжил:
– Я ни минуты не сомневаюсь, что и те и другие шли конкретно на пациента. Отсюда вопрос. Кто из нас мог так натрепать языком, что желающим посмотреть на него стало тесно в нашем помещении?
Вопрос, разумеется, остался без ответа. Главный накалялся все больше, обводя пылающим взглядом подчиненных.
– И еще вопрос: как нам теперь отвечать перед заказчиком? Где искать пациента? Допустим, есть шанс, что он сам вернется, – но это ничтожный шанс. Ничтожный и единственный. Он не сможет вернуться, он даже не знает, как выглядит наша клиника снаружи. Нам придется его искать. Нам придется нанимать людей, платить им и вводить в курс дела. Представляете, что начнется в городе? Из частной клиники сбежал генетический мутант! Этот пациент слишком дорого нам обходится, вы не находите?
– Думаю, не нужно пока никого нанимать, – рискнул вмешаться Павлов, продолжая смотреть в сторону. – Мы пока сами. У нас есть кое-какие рычаги, так что, я надеюсь...
– Я тоже надеюсь! – Главный стукнул кулаком по столу, обломки очередной сигареты полетели на пол. – Я надеюсь, что содержу весь свой штат не напрасно. Что охрана меня охраняет, а не приводит посторонних! Кому из своих волкодавов ты теперь решишься доверять?
– Я стараюсь доверять всем. А что касается Божеродова, то я разберусь, как он к нам попал.
– Ну-ну... – Шамановский наконец прикурил. – Больше заняться нечем?
– Это принципиально. К вечеру будет отчет.
– В задницу твой отчет! Пусть лучше к вечеру будет пациент! И не теряй времени, поднимайся и иди. И остальные тоже, проваливайте! Если через два дня пациента не будет на месте, вы все побежите проверять подворотни и расспрашивать прохожих.
* * *
Июльское утро только начало расплываться и тяжелеть, наливаясь зноем, когда у крыльца клиники остановился пожилой человек, обутый в походные ботинки на толстой подошве.
У него была седая, аккуратно подстриженная борода, загорелое лицо и живые светлые глаза. В одной руке он держал большую дорожную сумку, в другой – горящую трубку.
Человек постоял с минуту, докуривая табак, затем сверился с записью в блокноте и поднялся к двери.
– Я хотел бы видеть господина Шамановского, – сказал он охраннику, сильным акцентом выдавая свое нездешнее происхождение. – Мое имя – Пол Ферган. Передайте, что у меня рекомендации от доктора Селини из Неаполя.
Через пять минут гость сидел в холле, пробуя предложенный кофе. Шамановский находился в кресле напротив и хмуро смотрел на него, не ожидая ничего хорошего.
– Чему обязан? – нетерпеливо спросил он.
– О! – отозвался гость. – Прежде хотелось бы узнать, останется ли наш разговор конфиденциальным?
– Как хотите.
– Я представляю администрацию специального пансионата для людей с нарушениями общего развития, – представился гость. – Мы имеем целую сеть таких учреждений, объединенных специальной программой ООН. Один из пансионатов находится на территории вашего государства.
– И при чем здесь мы?
– Прошу, доверьтесь мне полностью. Мы сегодня должны найти общий язык.
Шамановский взглянул на часы и тихонько вздохнул, ничего не ответив.
– Наши пансионаты собирают пациентов с самыми тяжелыми физическими недостатками и уродствами. Мы не лечим, мы только помогаем им жить. Это исключительно благотворительная программа. Я объясняю вам это, чтобы вы мне доверились, понимаете?
– Пока только пытаюсь. Простите, у меня мало времени. Может, вы решите свои вопросы с администратором?
– О нет, нет! Я как раз приступаю к самому главному. Мне кажется, что один из ваших пациентов может представлять для нас интерес. Вы понимаете, о ком я говорю?
– Нет, не понимаю, – ответил Шамановский, и его щека дернулась.
– Ну хорошо. – Гость загадочно улыбнулся и сунул руку в сумку. – Что-нибудь в этом роде, да? – И он осторожно положил перед собеседником небольшую черно-белую фотографию.
Шамановский скосил на нее глаза и резко поднялся. Потом сел, проведя ладонью по лицу.
– Черт возьми... – пробормотал он.
– Я так и знал, – умиротворенно улыбнулся Ферган. – Вы сразу все поняли. Вы искали нас, а мы искали вас. И теперь мы очень просто договоримся.
Шамановский взял снимок в руку и внимательно рассмотрел его. Там был изображен скалистый берег залива, а на его фоне – два колючих уродца с длинными хвостами. Оба были точной копией восстановленного пациента Лукова. Они сидели на большом камне, опираясь о него руками, и чуть печально смотрели в объектив.
– Итак... – торжественно проговорил гость, но Шамановский его перебил:
– Подождите. Прошу, объясните, как все это понимать?
– Ни слова! – Гость решительно покачал головой. – Вы не услышите ни слова, пока мы не решим формальные вопросы. И вот главный из них: согласны ли вы передать своего пациента в нашу организацию?
– А захочет ли он?
– Захочет! Поверьте, устраивать жизнь таким, как он, – наша обязанность. Ему там будет лучше, чем у вас. Я с удовольствием расскажу вам все об этом, и вы мне расскажете, как он здесь оказался, но это все потом. Главное – отдаете ли вы его?
– Почему нет? – пожал плечами Шамановский. – Я действительно не знал, что с ним делать. Но дело в том, что его сейчас у меня нет.
– Что это значит?
– Он исчез. Может, убежал. Но скорее его похитили.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
